Постоянно читая и переводя европейских классиков, Карамзин страстно мечтал сам 
побывать в Европе. Его желание осуществилось в 1789 г. Накопив денег, он 
отправился за границу и почти
полтора года колесил по дорогам Европы. Начав с Кенигсберга, он объехал
многие города Германии, прожил несколько недель в Швейцарии, потом отправился 
во 
Францию, где стал свидетелем разворачивающейся здесь революции, и закончил свое 

путешествие в Лондоне. Это паломничество по культурным центрам Европы имело 
огромное значение в формировании Карамзина
как писателя. Позже он вспоминал об этой эпохе своей жизни: "Я видел первые 
нации Европы, их нравы, их обычаи... Я собрал множество предметов для
размышлений, дабы занять душу, разум и воображение мои в сладостные часы
досуга..." Он возвратился в Москву, имея множество планов. Прежде всего он
основал "Московский журнал", с помощью которого намеревался знакомить
соотечественников с русской и зарубежной литературой, прививая вкус к лучшим 
образцам поэзии и прозы, представлять "критические рассматривания"
выходящих книг, сообщать о театральных премьерах и о всем другом, что
связано с литературной жизнью в России и Европе. Такого рода сугубо 
литературный 
журнал еще ни разу не издавался в России. Дело оказалось чрезвычайно трудным. 
Карамзину пришлось быть одновременно критиком, писателем, рецензентом, 
переводчиком, редактором и издателем своего журнала. В
течение двух лет он, можно сказать, в одиночку тащил на себе этот тяжелый
воз. Позже он признавался, что принужден был работать до изнеможения.

Первый номер вышел в январе 1791 г. В нем помещалось начало "Писем
русского путешественника" - произведения, которое принесло Карамзину
первую громкую литературную славу. "Письма" были написаны по впечатлениям 
заграничной поездки и представляли собой интереснейший путевой
дневник, в форме посланий к друзьям. Сочинение это имело огромный успех

351

НИКОЛАЙ КАРАМЗИН

у читающей публики, которая восхищалась не только увлекательным описав
нием жизни европейских народов, но и легким, приятным слогом автора. До
Карамзина в русском обществе распространено было твердое убеждение, что
книги^ пишутся и печатаются для одних "ученых" и потому содержание их
должно быть как можно более важным и дельным. На деле это приводило к
тому что проза получалась тяжелой и скучной, а язык ее - громоздким и
велеречивым. В художественной литературе продолжали употребляться многие 
старославянские слова, давно уже вышедшие из употребления. Карамзин
первым из русских прозаиков сменил тон своих произведений с торжественного и 
поучающего на задушевно-располагающий. Он также совершенно отказался от 
высокопарного вычурного стиля и стал пользоваться живым и естественным языком, 
приближенным к разговорной речи. Вместо дремучих
славянизмов он смело ввел в литературный оборот множество новых заимствованных 
слов, до этого употреблявшихся только в устной речи европейски
образованными людьми. Это была реформа огромной важности - можно сказать наш 
современный литературный язык впервые зародился на страницах
журнала Карамзина. Складно и интересно написанный, он с успехом прививал вкус к 

чтению и стал тем изданием, вокруг которого впервые объединилась читающая 
публика. "Московский журнал" стал знаменательным явлением и по многим другим 
причинам. Помимо своих собственных сочинении и
творений известных русских писателей, помимо критического разбора произведений, 

бывших у всех на слуху, Карамзин помещал в нем обширные и подробные статьи об 
известных европейских классиках: Шекспире Лессинге,
Буало, Томасе Море, Гольдони, Вольтере, Стерне, Ричардсоне. Он же стал
родоначальником театральной критики. Разборы пьес, постановок, игры актеров - 
все это явилось неслыханным новшеством в русской периодике По
словам Белинского, Карамзин первый дал русской публике истинно журнальное 
чтение. Причем везде и во всем он был не только преобразователем, но и

"Тс^едующих номерах журнала кроме "Писем русского путешественника",
статей и переводов Карамзин напечатал несколько своих стихотворении, а в
июльском номере поместил повесть "Бедная Лиза". Это небольшое сочинение 
занявшее 
всего несколько страниц, стало настоящим открытием для нашей молодой литературы 

и явилось первым признанным произведением русского сентиментализма. Жизнь 
человеческого сердца, впервые так ярко развернувшаяся перед читателями, была 
для 
многих из них ошеломляющим откровением. Простая и в общем незамысловатая