В 1765 г. Екатерина, видя, что в России в самых важных правительственных местах 

ощущается недостаток в людях, знающих законы и юриспруденцию, приказала выбрать 

12 молодых людей, в том числе и шестерых пажей,
для отправки их в Лейпцигский университет. Радищев был в числе этих избранных. 
Все приготовления были сделаны щедрою рукой, содержание молодым людям назначено 

более чем достаточное (по 800 рублей на человека в
год). Каждый студент имел возможность обучаться, кроме правоведения, любым 
наукам, к которым имел наибольшую склонность. Радищев слушал философию, 
подробно 
изучил латинских классиков, а также занимался медициной и химией. Все эти 
предметы он знал очень основательно. Позже его сын
писал, что Радищев был почти универсальный человек. При глубоком знании
законов он имел особенные познания и в литературе. Все классические авторы - 
латинские, французские, немецкие, английские и итальянские - были
ему совершенно знакомы, точно так же, как и все, что тогда было написано
по-русски. В медицине он мог выдержать докторский экзамен и был на практике 
очень хорошим медиком. Химия была одно время его любимым занятием. Из языков он 

в совершенстве владел французским и немецким, а позже
выучил также и английский. Он знал музыку, играл на скрипке, был талантливым 
танцором, искусным фехтовальщиком, хорошим ездоком и удачливым
охотником.

По возвращении в 1771 г. в Петербург Радищев и его друг Алексей Кутузов
поступили в Сенат на должность протоколистов с чинами титулярных советников. 
Впрочем, служба здесь продолжалась недолго. В 1773 г. Радищев вышел капитаном в 

штат тогдашнего главнокомандующего в Петербурге графа
Брюса и исполнял при нем должность обер-аудита (докладчика по судебным
делам). Это было самое приятное время в его жизни. Начальник любил и
отличал его, ввел в лучшее петербургское общество. В эти годы Радищев тесно
сблизился с известным издателем и просветителем Новиковым и перевел для
него несколько книг с немецкого и французского языков.

В 1775 г. Радищев женился на племяннице своего товарища по Лейпциге кому 
университету Анне Васильевне Рубановской и вышел в отставку секундмайором. Два 
года он прожил в своем имении, а также в Москве и нигде не
служил. В конце 1777 г. он вновь стал подыскивать себе место и вскоре поступил 
асессором в коммерц-коллегию, президентом которой тогда был граф
Воронцов. Чтобы лучше вникнуть в свои новые обязанности, Радищев, как он
сам вспоминал позже, целый год занимался только чтением журналов и определений 
коммерц-коллегии, так что вскоре приобрел порядочные познания
по всем вопросам. Как всегда, он показывал на новом месте непреклонную
твердость характера в защите правых дел и необычайную честность. (Об этом
говорит хотя бы то обстоятельство, что находясь на таком посту, где другие

АЛЕКСАНДР РАДИЩЕВ 325

легко наживали взятками миллионы, он ничего не приобрел и жил всю жизнь
на одно жалование.) Граф Воронцов очень высоко ставил мнение Радищева и
советовался с ним по всем делам. Вскоре он выхлопотал для него чин надворного 
советника. В 1780 г. Радищева назначили помощником управляющего
Петербургской таможней (в апреле 1790 г. он стал ее начальником). В 1783 г.
при родах умерла его первая жена. Это было для него большим личным горем.
"Смерть жены моей погрузила меня в печаль и уныние, - писал он позже, -
и на время отвлекла разум мой от всякого упражнения". Он остался с четырьмя 
маленькими детьми. В их воспитании и во всех домашних заботах Радищеву стала 
много и постоянно помогать сестра покойной Анны Васильевны -
Елизавета Васильевна Рубановская. Постепенно она сделалась самым близким ему 
человеком.

Все свободное от службы время Радищев посвящал литературным трудам.
Уже в ранних его сочинениях видно глубокое влияние французских просветительских 

идей, причем влияние не внешнее, умозрительное (как это часто
бывало в то время), а глубокое, усвоенное сердцем и всей его горячей натурой.
Радищев обладал обостренным чувством врожденной справедливости. Его возмущало и 

приводило в негодование всякое проявление деспотизма и рабства,
любое злоупотребление властью или ущемление прав личности. Легко понять,
каким странным и необычным должен был казаться этот страстный поклонник свободы 

в России, где самодержавие и крепостничество были официально признанными 
государственными институтами и глубоко укоренившимися явлениями. Однако долгое 
время, пока Радищев выражал свои взгляды
отвлеченно и без связи с русской действительностью, в них не видели большой 
беды. Говорить о свободе в России до начала Французской революции