уговорить моряков задержать, пока не поздно, португальский лайнер, прошедший 
территориальные воды, и арестовать швейцарца, заподозренного в шпионаже, но мне 

в этом славном деле досталась всего лишь роль курьера".
Примерно то же он описывает и в другом месте. "После трех месяцев обучения в 
Лагосе я очутился во Фритауне, в офисе, где четыре месяца был сам себе хозяином 

и подчиненным (потом у меня появился секретарь). В Лагосе я целыми днями только 

и делал, что зашифровывал и расшифровывал документы, а по вечерам отправлялся к 

приятелю в полицейский участок, где мы с ним в виде развлечения охотились на 
тараканов, записывая на стене очки: одно за каждого убитого и половину за 
смытого в унитаз...
...Во Фритауне в шесть утра я вставал и завтракал... В семь я садился в 
маленький "моррис" и отправлялся... за телеграммами в полицейский участок, 
служивший мне "крышей". Телеграммы были закодированы шифром, не известным 
полиции. Вернувшись домой, я расшифровывал телеграммы и отвечал на них со всей 
добросовестностью, на которую был способен, писал свои донесения и переписывал 
чужие, если их трудно было читать. К ленчу я успевал сделать все дела".
Грину приходилось много путешествовать по стране по делу и без особого дела. По 

этому поводу он пишет: "Из-за этих поездок у меня возникли денежные 
неприятности, но не те, какие можно предположить. Дело в том, что при 
возвращении во Фритаун я получал некую сумму из расчета пять шиллингов в день, 
якобы составлявших разницу в ценах между едой, купленной на рынке, и 
консервами... Однажды я получил суровую закодированную телеграмму из Лондона, 
где разъяснялось, что путешествующий чиновник моего ранга должен требовать три 
гинеи в день, полагающиеся на гостиницу. "Примите нужные меры и доложите". Я с 
готовностью подчинился. Открыв в кабинете сейф, я достал оттуда сорок фунтов, 
положил себе в карман и послал закодированную телеграмму в Лондон: "Меры 
приняты"...
ГРЭМ ГРИН
513
...У меня были очень напряженные отношения с моим начальником, хотя он 
находился 
в Лагосе за две тысячи миль от Фритауна. Мы не взлюбили друг друга с первого 
взгляда. Он был профессионалом, а я любителем. Сарказм проникал в мои донесения 

и даже телеграммы. Сейчас мне жаль этого несчастного человека, которому в самом 

конце своей службы пришлось иметь дело с писателем. Позднее мне рассказали, что 

мешок с фритаунской почтой по нескольку дней лежал у него на столе 
нераспечатанным: он боялся заглянуть внутрь. Однажды он попытался приструнить 
меня, задержав мое жалование, которое ему полагалось высылать раз в месяц из 
Лагоса. Но мне дал взаймы начальник полиции, и его операция провалилась. В 
конце 
концов мы перешли к открытой войне: у меня была назначена встреча на 
либерийской 
границе, а он телеграммой запретил мне уезжать из Фритауна, потому что туда 
должно было прибыть португальское судно. Все португальские суда, следовавшие из 

Анголы, полагалось обыскивать. Но меня это не касалось, такие дела находились в 

ведении начальника полиции, представлявшего МИ-5. После недолгой внутренней 
борьбы я подчинился... и подал в отставку. Отставка принята не была. Я отслужил 

еще полгода, но уже не подчиняясь Лагосу...
...После Фритауна (и безуспешной попытки наладить агентуру в ви-шистских 
колониях) мои шефы из разведки направили меня в отдел к Киму Филби, 
занимавшемуся контршпионажем на Пиренейском полуострове. Я отвечал у него за 
Португалию. Там офицеры абвера, которые еще не были перевербованы нашей 
разведкой, были заняты в основном составлением и пересылкой в Германию насквозь 

ложных донесений, основанных на информации несуществующих агентов. Это была 
прибыльная игра (шифровальная ставка, плюс расходы, плюс премии) и к тому же 
безопасная. Удача отвернулась от немецкого командования, и невозможно было не 
восхититься тем, как в атмосфере поражения меняются понятия о чести.
Занимаясь Португалией, я часто думал, с какой легкостью мог бы играть в такую 
же 
игру в Западной Африке, если бы не был удовлетворен своим скромным жалованием. 
Мне было отлично известно, что больше всего лондонское начальство радуется 
новым 
карточкам в картотеке агентурных данных. Однажды, например, я получил донесение 

о вишистском аэродроме во Французской Гвинее - агент был неграмотным, считал 
только до десяти (по числу пальцев) и из географических направлений определял 
одно лишь восточное (он был магометанин). Здание на территории аэродрома, в 
котором, как он утверждал, стоял танк, было, по другим сведениям, складом