военную службу, и он стал сотрудником британской разведки. Несмотря на 
романтичность самого названия "разведка", эта служба оказалась весьма обыденной 

и однообразной. Бесконечные, довольно скучные, бумаги, отчеты, доклады. Вот что 

сам Грин писал по этому поводу: "После войны я хотел написать роман о шпионаже 
без свойственного этому жанру насилия, которое, несмотря на Джеймса Бонда, не 
было свойственно британской разведке. Я хотел показать разведку без романтики, 
как образ жизни, при котором люди каждый день ходят на службу и зарабатывают 
пенсию, ничем практически не отличаясь от других служащих - банковских клерков, 

например. Все буднично, безопасно, и у каждого есть куда более важная личная 
жизнь. За годы, что я
511
прослужил в разведке, мне редко приходилось сталкиваться с сенсацией или 
мелодрамой".
8  конце 1941 года скучная жизнь в центральном аппарате британской разведки 
закончилась. Грин получил новое назначение, на этот раз на "передний край", 
которым оказался хорошо известный ему Фритаун. Видимо, в том, что его направили 

именно туда, сыграл свою роль опыт, приобретенный Грином в Африке, а может быть,
 
и его личное желание. Об этой командировке он не без юмора писал: "Поездка была 

деловая - государственная служба трудноопи-суемого характера".
9 декабря 1941 года на грузовом дизельном судне Грин отбыл
из Ливерпуля. В уютных одноместных каютах разместилось всего двенадцать 
пассажиров, в том числе и довольно странных Вот один из них: "Загадочный 
иностранец, очень слабо владеющий английским... голландец... Голландец оказался 

поляком, который родился в Грузии, сражался в русской армии, он мусульманин..." 

Перед выходом в Атлантику Грин решил, что "неплохо бы исповедаться... Спокойный 

милый молодой священник называл меня "Сын мой". . Правда, мне показалось, что 
он 
с ненужным любопытством осведомился о конвое, в составе которого мы идем" (дело 

происходило в Белфасте, находящемся в Ирландии, где многие сочувствовали 
Гитлеру)
После выхода в море пассажиры "добровольно" согласились нести вахту по 
наблюдению за подводными лодками и самолетами и у зенитных пулеметов. Тем, кто 
следил за подводными лодками, пришлось нести вахту на капитанском мостике, но 
они так напились, что капитан отказался пустить их на него еще раз... В целом 
же 
морской переход прошел без происшествий, и в первых числах января 1942 года 
офицер разведки Великобритании Грэм Грин прибыл в до боли знакомый ему Фритаун 
"Чувство необычного, поэзии и восторга, охватывает тебя, когда возвращаешься 
сюда через столько лет., даже сладковатый жаркий запах земли... он всегда будет 

со мной, этот запах Африки, и Африка навсегда останется Африкой... нетронутым, 
нехоженым материком в форме человеческого сердца". Вот с такими поэтическими 
чувствами Грин начал свою разведывательную работу.
Для того, чтобы точно установить, чем занимался Грин во Фритауне, надо 
переворошить вею входгщую и исходящую почту британской разведки за 1942 год в 
поисках редких писем и телеграмм, которыми он обменивался со своей главной 
квартирой. Но доступа туда у нас нет, и к тому же мы вряд ли обнаружим что-либо 

интересное. Поэтому попыта-
512
100 ВЕЛИКИХ РАЗВЕДЧИКОВ
емся создать мозаику из высказываний самого Грэма Грина, разбросанных по его 
многочисленным сочинениям. Итак, предоставляем ему слово:
"В 1942 году я жил в окрестностях Фритауна, в доме на болоте, которое туземцы 
использовали как уборную, чем плодили бесчисленных мух. (Однажды, закрыв окна 
своей комнаты, я за две минуты убил полтораста штук.) Я направил министру 
колоний требование построить для туземцев уборную, на что он ответил мне, что 
подобное требование должно пройти соответствующие инстанции, но так как в 
данном 
случае никаких инстанций не было, мне пришлось напомнить ему о замечании на 
этот 
счет мистера Черчилля. Я получил свою уборную и мог пометить в официальных 
документах, что (там) начертано и мое имя...
...были конфликты между людьми в тени одного гигантского конфликта: когда, 
например, я работал один в Сьерра-Леоне, а мой шеф, живший за тысячу миль от 
Фритауна, в Лагосе, не платил мне какое-то время жалование или когда я с 
горечью 
наблюдал за тем, как начальника полиции во Фритауне, одолевшего двадцать лет 
тяжелейшей службы и черную лихорадку, сводит с ума наглый щенок из МИ-5...
...Мелодрамы же трагически не хватало - была, правда, одна отчаянная попытка