не знал об этом. Племянник мой, Хридайя, приносил мне каждый день пищу, но 
иногда ему удавалось заставить меня проглотить несколько глотков, а иногда нет, 

и я не имел об этом никакого представления. Иногда я шел в отхожее место для 
прислуги и вычищал там все своими руками и молился: "О, Мать, разрушь во мне 
всякое представление о том, что я велик, что я брамин, что они низкой касты, 
что 
они парии, ибо кто они, как не ты, в другой только форме?"... Все это время я 
чувствовал в теле какое-то жгучее ощущение. Я целый день стоял погруженным в 
Ганг по самое горло и с мокрым полотенцем на голове, так как ощущение это было 
невыносимо".
Страстное религиозное чувство Рамакришны оказалось таким сильным, что быстро 
разрушало его рассудок и тело. Он уже был близок к сумасшествию, когда богиня в 

одном из видений сообщила, что посылает в Дакши-несвар женщину, которая поможет 

ему достичь совершенства. И действительно, около 1858 г. на берег Ганга, в 
место, где совершал свои подвиги Рамакришна, пришла прекрасная женщина. Никто 
не 
знал, как ее зовут, но все, кто вступал с нею в общение, бывали поражены ее 
необычайными познаниями. Она была очень начитана в философии и мифологии Индии 
и 
могла цитировать наизусть целые книги. У нее был прекрасный голос и она очень 
хорошо знала музыку. Но более всего она была искусна в йоге. Явившись в храм, 
она заявила, что ищет человека, отмеченного Богом, о существовании которого ей 
известно от божественного Духа: на нее возложена миссия его просвещения. 
Рамакришна отдался в ее власть, и она приступила к его религиозному образованию.
 
Первым делом незнакомка излечила молодого жреца от снедавшего его внутреннего 
жара. "Она покрыло мое тело пастой сандального дерева, - вспоминал он, - и 
возложила гирлянду на мою шею, и боль прошла в три дня". Затем, хорошо знакомая 

с трудным и опасным делом богопознания, сама проделавшая все требуемые 
религиозные упражнения, она систематически, по правилам, предписываемым 
священными книгами, повела его по всем путям садханы. С ее помощью Рамакришна 
освоил множество аскетических упражнений, которые делают человека господином 
своего тела, подчиняют его страсти разуму и производят полное и глубокое 
сосредоточение его мысли. Когда он овладел всеми способами слияния с Богом 
через 
любовь, авторитетные теологи, созванные его наставницей в Дакшинесваре, 
признали 
в Рамакришне нового аватара - воплощение Божества. После этого его популярность 

стала быстро расти. Все стремившиеся к Богу тем или иным путем - монахи, аскеты,
 
ученые - приходили к нему за советом и вдохновением.
Когда это обучение завершилось, у Рамакришны в 1864 г. появился другой 
наставник 
- Тота-пури ("Нагой человек"). Суровый джайн, всю жизнь предававшийся аскетизму,
 
великий знаток Веданты, он заинтересовался Рамак-ришной и остановился на 
несколько месяцев в Дакшинесваре, что бы объяснить ему сущность Брахмана, 
единого и неделимого. Тота-пури поведал Рамакришне про путь самадхи, состоящий 
в 
полном отключении сознания и погружении в свое "я", ради осуществления слияния 
с 
Брахманом. Обычно самадхи достигали после многолетней упорной тренировки, но 
Рамакришна сумел прийти к ней уже через несколько дней. Потом он так 
рассказывал 
о
489
своем первом опыте самадхи: "Тота-пури приказал мне отвлечь мой ум от предметов 

и погрузиться в лоно Ат-мана. Но, несмотря на все мои усилия, я не мог миновать 

царство имен и форм и привести свой дух в состояние "безусловности". Мне не 
стоило никакого труда отвлечь свой ум от всех предметов, за исключением одного: 

это был слишком близкий мне образ моей лучезарной возлюбленной Матери (Кали), 
сосредоточие чистого познания, являвшийся мне как живая реальность. Он 
преграждал мне дорогу к потустороннему. В отчаянии я сказал Тота-пури: "Это 
невозможно. Мне не удается поднять свой дух до состояния "безусловности", чтобы 

оказаться с глазу на глаз с Атманом. Он строго возразил мне: "Как ты не
можешь? Ты должен". Оглядевшись вокруг себя, он нашел кусок стекла, взял его и 
вонзил кончик мне в переносицу и сказал: "Сосредоточь свой ум на этом острие". 
Я 
напряг все мои мысленные способности, и лишь только передо мной возник 
прелестный образ божественной Матери, я воспользовался способностью размышления