обычаев?" Современному человеку может показаться странной и фанатичной такая 
мелочная приверженность обрядам. Однако надо помнить, что строгое благочестие 
сводилось тогда почти исключительно к обрядовой стороне, поэтому даже малейшее 
отступление в этой сфере от "святой старины" выглядело в глазах 
единомышленников 
Аввакума кощунством и подлинным отречением от православия. Стараясь осознать 
при-
ПАТРИАРХ НИКОН  И ПРОТОПОП АВВАКУМ ПЕТРОВ     463
чину этого чудовищного события - падение православия на Руси, - они находили 
для 
него только одно объяснение - скорый приход антихриста, за которым должен был 
последовать конец света С этим ощущением связан яростный дух аскетизма первых 
старообрядцев, переходящий в почти полное отречение от мира. Отрешение от 
всякого плотского наслаждения и любых внецерковных радостей Аввакум 
проповедовал 
во всех его посланиях. Согласно его советам, вся жизнь, как церковная, так и 
общественная и частная, должна регламентироваться религией.
Однако в ожидании кончины мира руководителям раскола надо было определить 
возможные отношения с официальной "никонианской" церковью. В этом смысле 
Аввакум 
занимал строгую и последовательную позицию. "Не водитесь с никонияны, - писал 
он 
в одном из писем, - не водитесь с еретиками; враги они Богу и мучители 
христианам, кровососы, душегубцы". Он советовал избегать не только мирных и 
дружеских сношений с никонианами, но и всяких прений о вере. "Беги от еретика и 

не говори ему ничего о правоверии, - предписывал он, - токмо плюй на него". 
Идеалом для него являлось полное отчуждение от никониан, распространяющееся как 

на церковную, так и на частную жизнь. Такая строгая изоляция рождала много 
проблем. Поскольку духовенство в большинстве своем приняло реформу, раскольники 

оказались без верховных пастырей и не могли получать таинств. Аввакум с 
товарищами много думал над тем, как помочь этому горю. В конце концов было 
решено, что младенца, крещеного попом-"новиком" (нового рукоположения, после 
1666 г.), можно не перекрещивать, но следовало прочесть над ним дополнительные 
молитвы. Исповедоваться за неимением священника-ста-ролюбца Аввакум советовал у 

благочестивых и сведущих в церковных делах мирян. "Исповедайте друг другу 
согрешения, по Апостолу, и молитеся друг о друге яко исцелите". - добавлял он, 
давая этим понять, что такая исповедь полностью заменяет исповедь у священника 
Даже причащаться он разрешал у иноков и "простцов", не имевших священства 
(Впрочем, совершенно обходиться без священников он не считал возможным. Учение 
его в этом важном пункте оставалось не до конца проясненным и как бы заключало 
в 
себе зародыши двух главных толков позднейшего старообрядчества: поповцев и 
беспоповцев.) Аввакум несомненно понимал, что вводит в жизнь своей заочной 
паствы весьма необычные в православной жизни нравы и обряды, которые, по 
существу, были гораздо большим отступлением от устава, чем сами "нико-ниянские" 

новшества, но он советовал их лишь как временное исключение, ввиду "нынешнево 
огнеопального времени".
Между тем раскол в стране набирал силу Собор 1666-1667 гг. определил жестокие 
меры наказания для тех, кто упорно придерживался старых порядков. Страх перед 
возможной казнью, ссылкой в монастырь и лишением всего имущества заставлял 
людей 
покидать обжитые места и строить свои "скиты" в труднодоступных лесных районах. 

С 1668 г. многие крестьяне, забросив свои поля, стали готовиться ко второму 
пришествию, делая себе гробы и служа друг над другом заупокойные службы. Исход 
в 
скиты приобрел массовый характер, в них строились амбары, поварни и всякие 
тайники на случай прихода слуг антихриста. Так как не всегда в скиту были попы, 

религиозный культ оказался здесь до крайности упрощен. Практиковались 
самосожжения, которые превратились для "старолюбцев" как бы во второе, 
неоскверненное крещение, дающее мученический венец. У протопопа Аввакума было 
достаточно авторитета, чтобы осудить и остановить самоубийственные смерти,
464
100 ВЕЛИКИХ ПРОРОКОВ И ВЕРОУЧИТЕЛЕЙ
но он увидел в них доказательство преданности старой вере, стояние против 
"соблазнов никонианства" и сам деятельно возбуждал на мученичество своих 
единоверцев. "Само Царство Небесное валится в рот, - писал он, - а ты 
откладываешь, говоря: дети малы, жена молода, разориться не хочется'. " Получив 

первые известия о самосожжении раскольников, Аввакум всецело одобрил их, 
величая 
умерших "самовольными мучениками". "Вечная память им во веки веков! - пишет он 
в 
одном из писем. - Добро дело содеяли - надобно так. Рассуждали мы между собой и