келий и никого к нему не пускать. Только в 1681 г., уже тяжело больного и 
дряхлого, Никона выпустили из заточения. По дороге в Москву на берегу Которости 

он умер. Тело его привезли в Воскресенский монастырь и там похоронили. Царь 
Федор Алексеевич присутствовал при этом.
*    *    *
Если для Никона собор 1666-1667 гг был концом всех его деяний, то для вождей 
раскола он, напротив, стал началом их великого пастырского служения. Правда, 
некоторые из них отступились от своих убеждений, но другие остались 
безоговорочно верны им Когда Аввакума привезли в Москву, церковные власти 
увещеваниями попытались склонить его к примирению с церковью, однако это не 
дало 
никаких результатов. 13 мая Аввакум предстал перед архиереями собора Но и тут, 
говоря словами официального акта, он "покаяния и повиновения не принес, а во 
всем упорствовал, еще же и освященный собор укорял и неправославным называл" 
Тогда архиереи постановили лишить его сана - Аввакум был расстрижен и предан 
проклятию как еретик. 17 июля 1667 г. его вновь доставили на собор, где 
вселенские патриархи снова долго увещевали его, но не смогли его разубедить. 
Наконец, 5 августа Аввакуму предложили три вопроса, ответы на которые должны 
были окончательно решить его судьбу православна ли русская церковь, православен 

ли государь Алексей Михайлович и православны ли вселенские патриархи? Аввакум 
ответил: "Церковь православная, а догматы церковные от Никона еретика, бывшего 
патриарха, искажены новоизданными книгами... А государь наш Алексей Михайлович 
православен, но токмо простою своею душою принял от Никона... книги, чая их 
православны, не рассмотря плевел еретических..." О патриархах он написал, что 
сомневается в их православии. Когда эти ответы были представлены собору, тот 
подтвердил свое отлучение и объя-
462
100 ВЕЛИКИХ ПРОРОКОВ И ВЕРОУЧИТЕЛЕЙ
вил, что осужденного подобает наказать и "градскими казнями". Те не заставили 
себя ждать: в конце августа Аввакум вместе с другими вождями раскола - монахом 
Епифанием, попом Лазарем и дьяконом Федором, - был сослан в Пустозерск на реку 
Печору. Всем ссыльным, кроме Аввакума, вырезали языки и отрубили пальцы на 
правой руке, чтобы не крестились двоеперстно и не писали. Аввакум избежал этой 
казни, так как за него заступилась царица Мария Ильинична и сестра царя, Ирина 
Михайловна. Во всем остальном судьба вождей раскола была общей. В Пустозерске 
каждый из "соузников" был заключен в отдельной "земляной тюрьме", о которой 
Аввакум писал "...покой большой и у меня, и у старца (Епифания), где пьем и 
едим, тут и лайно (кал) испражняем, да складше на лопату, и в окошко! Мне 
видится и у царя того, Алексея Михайловича, нет такого покоя". "Соузники" 
общались по ночам, вылезая из темниц через окна. Все они, несмотря на 
изувеченные руки, стали писателями, продолжая отстаивать свои убеждения.
Несмотря на принятые меры предосторожности, четыре старообрядческих учителя не 
были так изолированы от массы своих последователей, как бы этого хотелось 
правительству. Из писаний Аввакума видно, что сами стрельцы, охранявшие 
подземные тюрьмы, помогали узникам сноситься с их единомышленниками на свободе. 

Письма из Пустозерска пересылались в Мезень, там переписывались и развозились 
по 
всей стране стрельцами, юродивыми, монахами. В конце 1660-х и начале 1670-х гг. 

(до ссылки и смерти боярыни Морозовой) связи пустозерцев с Москвой были 
настолько прочными, что протопоп посылал целые бочки освященной им воды своим 
духовным детям, получал от них деньги, одежду, еду и даже малину, до которой 
был 
большой охотник. Позднее рукописи прятались в кедровые кресты, которые 
изготовлял старец Епифаний. В своих посланиях Аввакум писал о том, как еще "до 
страшного суда" покарает своих главных врагов: "Я еще, даст Бог, прежде суда 
тово Христова, взявши Никона, разобью ему рыло. Да и глаза-те ему выколупою, да 

и толкну его взашей". "А царя Алексея велю Христу на суде поставить. Тово мне 
надобно плетьми медяными попарить" Его вера в правоту своего дела и, быть может,
 
в скорое торжество над своими противниками была безгранична. Нередко в его 
нравоучениях и советах звучала уверенность ветхозаветных пророков, а не обычное 

сознание духовником обязанности руководить религиозной жизнью своих детей. "От 
имени Господни повелеваю тебе", "не я, но тако глаголет Дух Святый", "я 
небесные 
таны вещаю, мне дано!" - писал Аввакум с убежденностью, что он отражает волю 
Господню, а не свое мнение С такой же уверенностью управлял он и своей паствой, 

раздавая в своих посланиях советы "старолюбцам".
Исходным пунктом вероучения Аввакума, которое имело потом непререкаемый 
авторитет в глазах его последователей, послужила реформа Никона, вовлекшая, по 
его мнению, русскую церковь в ересь. Наиболее мерзким нововведением Аввакум 
считал замену двоеперстия "печатью антихристовою" - троеперстием. Все 
никоновские изменения обрядности он понимал как уклонение "в латинство" и 
восклицал' "Ох, ох, бедная Русь! Чего-то тебе захотелось немецких поступков и