Мюнцера, но в ночь на 16 апреля 1521 г. он успел бежать из города. Имя его с 
тех 
пор обретало все большую известность.
В основе вероучения Мюнцера лежало понимание мира как частного, которое 
относится к Богу как к общему и целому. Космический порядок виделся ему в том, 
что все частности должны признавать полное преобладание и господство общего 
начала. Именно таков идеальный Небесный мир, где царит божественная гармония 
совершенства. В отличие от него наш земной и плотский мир является миром 
творений, потерявших свое единство с Богом и потому пребывающих в изолированном 

состоянии. Грехопадение Адама в том и состояло, что он увлекся частными 
интересами во вред целому. С тех пор люди находятся во власти творений, то есть 

своих плотских, частных интересов, и задача христианства заключается в том, 
чтобы помочь им вернуться к Богу. Исходя из этого фундаментального положения, 
Мюнцер представлял развитие мира, как постепенное торжество нравственной идеи 
подчинения частных интересов общему.
Другая важная сторона вероучения Мюнцера состояла в мистическом понимании сути 
божественного откровения. Он не мог и не желал мириться с усиленно насаждаемым 
в 
период Реформации представлением о Священном Писании, как о единственном 
источнике божественной истины. Ему казалось странным и нелепым разделяемое 
многими положение, что Господь, сотворивший человека, устранился потом от 
прямого руководства им, оставив вместо Себя во многом путанную и неясную Библию.
 
Нет, говорил Мюнцер, Бог продолжает находиться в прямом и непрерывном общении с 

людьми и изрекает Свое слово прямо во внутренность их душ. Но, разумеется, не 
каждому дано слышать Бога. Для того чтобы Слово Божие вошло в душу, она должна 
воздерживаться от всякой похоти и пребывать в состоянии глубочайшей скор-
ТОМАС МЮНЦЕР
395
би, печали или сокрушения. Лишь тогда к ней приближается Бог. Именно поэтому 
грешники не слышат Его. "Если человек желает достичь божественных откровений, - 

писал Мюнцер, - он должен удалиться от всех утех и иметь мужество познать 
истину".
В состоянии "слияния с Богом" человек мыслит и действует в соответствии с 
божественной волей и потому вправе оспаривать авторитет любых церковных 
интерпретаций Библии. Мюнцер учил, что "пергаментная Библия" - это только 
внешняя Библия, которая должна постоянно получать подтверждение в настоящем 
Священном Писании, начертанным в человеческих сердцах "живым перстом Божьим". 
"Если ты даже пожрешь Библию, - говорил он, - это тебе не поможет; ты должен 
взять острый плуг, которым Бог вырывает плевелы из твоего сердца". Сам Мюнцер 
не 
испытывал по отношению к букве Священного Писания никакого трепета - на свой 
лад 
толковал любые тексты, перекраивал в проповедях учение пророков, часто 
вкладывая 
в их уста фразы, которых не было в Библии. Вместе с тем он безразлично 
относился 
к церковной обрядности и внешней стороне религии вообще. Значение духовенства и 

церкви Мюнцер никогда не ставил высоко и потому не отводил им какой-либо 
мистической роли в "обожествлении человека". Церковь может помогать этому, но 
может и мешать. Точно так же в таинствах он ценил только их духовное содержание 

(то, что помогает усвоению религиозной идеи), а не внешний акт, и считал, что 
каждый может совершать их так, как ему угодно.
Главную цель Реформации, в отличие от Лютера, Мюнцер видел не в преобразовании 
церкви, а в полной перестройке жизненного уклада по христианским законам. 
Разразившуюся затем Крестьянскую войну он воспринял как начало времен 
Апокалипсиса, как всеобщее устранение злодеев и нечестивцев, которое Бог 
осуществляет руками народа. Устоявшееся представление о том, что в конце света, 

во время Страшного суда Бог Сам "отделит зерна от плевел", вызывало у него 
только горькую усмешку. Нет, говорил он, мировой переворот должен начаться в 
рамках земного мира и произойти благодаря насильственным действиям верных 
ревнителей дел Божьих. Антихрист будет сокрушен руками людей, которыми овладеет 

Дух Божий. Эта идея была центральной во всем учении Мюнцера. Освобождение мира 
от власти зла или его "оправдание", учил он, находится в самом мире. "Ясно как 
день, - писал Мюнцер, - что Бог поручает избранным совершать насилие над Его 
противниками..." Не Бог, а сам человек должен утвердить в мире божественный 
закон, который, как уже говорилось выше, заключается в господстве общего начала,
 
обязательного для всех частей. Поскольку удовлетворение частных наклонностей в 
ущерб общественным есть зло противное Богу, исходной нормой человеческого 
поведения должно сделаться преобладание общего принципа и общей выгоды. Ибо в 
"общем" воплощено само божественное начало. Равным образом должны быть