из них шли еще дальше, утверждая, что кроме Бога-Истины, все остальное - обряды,
 
ритуалы, соблюдение религиозного культа и прочее - не имеет никакой ценности. В 

связи с этим суфии не следили за чистотой, не соблюдали исламского обряда 
омовения и годами не снимали своих грубых шерстяных плащей.
Философия суфиев также не укладывалась в ложе исламской ортодоксии. Они учили, 
что вся природа, в том числе человек, поглощается Богом, что Существо Бога 
проникло во все вещи, и во всем видели Его частицу. Для суфия Бог был не где-то 

на недостижимых небесах, а рядом с ним, перед ним, в нем самом, и он всегда 
видел Бога перед глазами. Как следствие этого родилось представление о 
возможности прямого контакта человека и Бога во время молитвы. (Между тем 
исламская теология даже пророку отказывает в этой чести. Согласно 
установившемуся представлению, Мухаммад общался с Аллахом не непосредственно, а 

через Джабраила.) Охваченные возвышенной любовью к Богу, суфии, конечно, не 
признавали никаких посредников. Их поэты в прекрасных стихах описывали беседы 
своего духа с Божественным Духом и договаривались даже до того, что ставили 
знак 
равенства между ними. Так знаменитый суфийский поэт Халладж, писал о Боге в 
одном из своих стихотворений:
"Я есть Он, Которого я люблю, И Он, Которого я люблю, есть я Мы два духа, 
обитающие в одном теле. Если ты видишь меня, ты видишь Его; И если ты видишь 
Его, ты видишь нас обоих...")
Эту дерзость ему не могли простить - Халладж был осужден как еретик и принял 
мученическую смерть в марте 922 г. Гонения постигли также некоторых других 
суфиев. Отношение к суфизму изменилось только в конце XI в., когда его 
реформированием занялся великий мусульманский богослов Абу Хамид аль-Газали.
АБУ ХАМИД МУХАММАД ИБН МУХАММАД АЛЬ-ГАЗАЛИ  335
Абу Хамид Мухаммад ибн Мухаммад аль-Газали
Абу Хамид аль-Газали- один из величайших религиозных мыслителей мусульманского 
Средневековья, с именем которого связана целая эпоха в развитии ислама, - 
родился в 1059 г. в Табуране (Хорасанская область Ирана) в небогатой семье 
торговца шерстью. Он рано лишился отца и получил начальное образование под 
наблюдением своего опекуна суфия Ахмада Разкани. Затем аль-Газали учился у 
различных преподавателей в Тусе и Горгане, откуда направился в Нишапур - в то 
время главный культурный центр Хорасана. Пишут, что по пути на него напали 
разбойники и отняли все имущество, однако по его горячей просьбе вернули 
главную 
драгоценность - конспекты лекций. В Нишапуре аль-Газали стал учеником 
известного 
богослова имама аль-Харамейни, у которого обучалось тогда более 400 студентов 
из 
Ирана, Аравии и Египта. Занятия с ним продолжались до самой смерти наставника, 
последовавшей в 1087 г. К этому времени аль-Газали приобрел очень обширные 
познания и пользовался популярностью известного богослова не только в Хорасане, 

но и во всем Иране. После кончины аль-Харамейни, аль-Газали по рекомендации 
великого визиря сельджуков Низама аль-Мулька занял пост главного преподавателя 
богословских наук в багдадском медресе "Низами".
С этого времени началась его плодотворная литературная деятельность. Считается, 

что за свою жизнь аль-Газали написал более 400 произведений, большая часть из 
которых дошла до нашего времени. Он оставил труды по философии, логике, 
богословию, мусульманскому праву и суфизму. Только по богословию им написано 
более 70 трактатов (при том, что утерян его 40-томный комментарий к Корану). 
Все 
они были посвящены защите ортодоксальной мусульманской религии, критике 
различных еретических учений и составили золотой фонд исламской духовной 
литературы. Сам аль-Газали писал, что сделал не из желания заслужить чье-либо 
одобрение, а единственно в поисках истины. В своем сочинении "Избавление от 
заблуждения", написанном на закате дней, он подробно рассказал о своих духовных 

исканиях. Прежде всего аль-Газали замечает, что "различие людей по религиям и 
верованиям, а также различие толков внутри одного вероучения вследствие обилия 
партий и противоречивости методов подобно глубокому морю, в котором утонули 
многие и из которого выбрались лишь единицы". Тем не менее эта перспектива не 
испугала аль-Газали, и он пишет о себе: "В цветущие годы моей жизни - с тех пор,
 
как я достиг зрелости (а зрелости я достиг еще до того, как мне исполнилось 
двадцать лет), и до настоящего времени, когда мои лета уже перевалили за 
пятьдесят, - я без конца бросался в пучину этого глубокого моря, бороздил как 
храбрец по дну его, залезая в трясину темных вопросов, бросался навстречу любой 

проблеме, шел напролом сквозь любые трудности, изучая догматы каждой партии и 
раскрывая тайны учения каждой секты, дабы отличить правого от лживого... Жажда 
постижения истинной природы вещей была моим свойством и повседневным желанием...