|
чего только не повидал. Бегство из-за
жестокой несправедливости хозяев, у которых служил объездчиком лошадей и
форейтором (хотя незадолго перед тем чудом спас всех от неминуемой гибели). А
дальше - беспаспортная жизнь беглого: воровской приспешник у цыган, нянька при
малом ребенке у чиновника, снова бегство - с матерью девочки, которую он нянчил,
и ее беспутным полюбовником. Именно по его наущению он на ярмарке на спор
запорол нагайкой богатого "татарина", из-за чего вынужден был скрываться -
теперь уже от полиции.
Но степняки-коневладельцы увезли его в безлюдную и безводную закаспийскую
полупустыню и на десять лет сделали своим рабом. Вот здесь и в полную силу
проявилась натура Ивана Северьяныча как истинно русской души. Ни четыре жены,
подаренные ему "на утеху", ни восемь детей, родившиеся за эти годы, не могли
отвести его от главной и единственной мысли - вернуться на родину:
- Нет-с; дела никакого, а тосковал: очень домой в Россию хотелось.
- Так вы и в десять лет не привыкли к степям ?
- Нет-с, домой хочется... тоска делалась. Особенно по вечерам, или даже
когда среди дня стоит погода хорошая, жарынь, в стану тихо, вся татарва от зною
попадает по шатрам и спит, а я подниму у своего шатра полочку и гляжу на
степи... в одну сторону и в другую - все одинаково... Знойный вид, жестокий;
простор - краю нет; травы, буйство;
ковыль белый, пушистый, как серебряное море, волнуется, и по ветерку запах
несет: овцой пахнет, а солнце обливает, жжет, и степи, словно жизни тягостной,
нигде конца не предвидится, и тут глубине тоски дна нет... Зришь, сам не знаешь
куда, и вдруг пред тобой отколь ни возьмется обозначается монастырь или храм, и
вспомнишь крещеную землю и заплачешь.
Северьяныч бежал, был пойман, жесточайшим образом наказан: в разрезанные
пятки ему зашили рубленный конский волос, отчего он не в силах был больше
ходить, мог передвигаться только на четвереньках. Он мучительнейшим образом
432
сумел вытравить щетину и вновь бежал - теперь уже успешно, і Но главные
страдания Северьяныча и главный его грех были еще впереди. Грушенька!
Цыганочка!
Впервые они встретились в трактире: "...Даже нельзя ее описать как женщину, а
точно будто как яркая змея, на хвосте движет и вся станом гнется, а из черных
глаз так и жжет огнем". Грушенька оказалась содер- ;
жанкой того самого князя, у которого пришлось служить и Очарованному страннику.
Любовь, запылавшая в его груди, оказалась такой же пагубной, как и вся его
жизнь. Князь бросил! Грушеньку, пытался избавиться от нее, чтобы из-за денег
же-
1 ниться на другой. И тогда девушка принимает роковое реше-^ ниє:
І
<... > Если я еще день проживу, я и его и ее порешу, а если их пожалею,
себя
решу, то навек убью свою душеньку... Пожалей меня, родной мой, мой миленький
брат; ударь меня раз ножом против сердца".
Я от нее в сторону да крещу ее, а сам пячуся, а она обвила ручками мои
колени, а сама плачет, сама в ноги кланяется и увещает:
"Ты, - говорит, - поживешь, ты Богу отмолишь и за мою душу и за свою, не
погуби же меня, чтобы я на себя руку подняла... Н... "... "... у..."
Иван Северьяныч страшно наморщил брови и, покусав усы, словно выдохнул из
глубины расходившейся груди:
- Нож у меня из кармана достала... розняла... из ручки лезвие выправила...
и
в руки мне сует... А сама... стала такое несть, что терпеть нельзя...
"Не убьешь, - говорит, - меня, я всем вам в отместку стану самою стыдной
женщиной".
Я весь задрожал, и велел ей молиться, и колоть ее не стал, а взял да так с
крутизны в реку спихнул...
Такие вот страсти кипят на страницах лесковской прозы. Писатель лишь
следует
одной из глубинных убежденностей русских людей - роковой предопределенности
жизни и смерти. Оттого-то эта тема так часто обыгрывается в русских пове-риях,
песнях и беллетристике. Но мучения Ивана Северьяныча на том не кончаются. Он,
как и читатель, прекрасно понимает:
не сделать того, что свершилось, он не мог, а если бы не сделал - всем было бы
неизмеримо хуже. Такова воля судьбы.
"ОЧАРОВАННЫЙ СТРАННИК"
433
Но теперь до конца дней своих он будет пытаться искупить грех за содеянное.
Под чужим именем записался Северьяныч в солдаты, отправлен был на Кавказ -
в
самое пекло военных действий. Спасая товарищей, во время жаркого боя совершил
геройский поступок и был произведен в офицеры. На самом деле он лишь искал
смерть от чеченской пули. Но роковая судь
|
|