фантастическая. Возможно, он имел в виду себя, упомянув о студенте-неудачнике, 
у 
которого хлеб с маслом всегда падал намазанной стороной вниз.
Талантливый советский писатель Юрий Олеша в книге "Ни дня без строчки" 
вопрошал: 
"Кто он был, этот безумный человек, единственный в своем роде писатель в 
мировой 
литературе, со вскинутыми бровями, с загнутым книзу тонким носом, с волосами, 
навсегда поднявшимися дыбом? Есть сведения, что, пиша, он так боялся того, что 
изображал, что просил жену сидеть с ним рядом.
Гофман необычайно повлиял на литературу. Между прочим, на Пушкина, Гоголя, 
Достоевского.
У Герцена есть восторженная статья о нем.
Он появился, мне кажется, ни на кого не похожим. Он не только фантаст, но полон 

жаром, бытом, подлинностью.
Иногда, он путается. Говорят, что он писал пьяным.
Музыка царит в его произведениях. Кавалер Глюк появляется из,прошлого, живой 
перед ним, Гофманом, и слушает исполнение
ГОФМАН
453
I
"Ифигении в Авлиде". Дирижеры, театральные занавесы, загримированные актрисы 
толпятся на его страницах.
Он, может быть, первый изобразил двойников, ужас этой ситуации - до Эдгара 
По..."
Упомянутые Олешей писатели - лишь первая волна, которую вызвали в мировой 
литературе сочинения Гофмана. Вторая (или тре-                         *^*-*-
тья?) волна прокатилась уже в XX веке. В Чехии и Австрии на нее отозвались 
Карел 
Чапек, Франц Кафка; в России - Михаил Булгаков, Олеша, ранний Заболоцкий; в 
1921 
году в  Петрограде  возникло
литературное сообщество "Серапионовы братья" (по названию романа Гофмана), 
объединявшее Вс. Иванова, М. Зощенко, К. Феди-на, Н. Тихонова и некоторых 
других 
писателей.
На вопрос "кто же он был?" отчасти дает ответ его жизнеописание. Эрнст Теодор 
Амадей Гофман - писатель, композитор, дирижер, искусствовед, режиссер, художник,
 
юрист - родился в прусском городе Кенигсберге (ныне Калининград) в семье 
чиновника. В юности увлекался музыкой, живописью, литературой. Любил кукольный 
театр, вырезал деревянных и бумажных человечков. Изучил юриспруденцию в 
Кенигсбергском университете и честно работал юристом, приобретя высокую 
квалификацию. Но истинным его призванием было художественное творчество.
С 1805 года он выступал в различных городах Германии в качестве режиссера, 
капельмейстера, композитора, театрального директора, художника-декоратора, а 
также музыкального критика. Ему принадлежит первая в Германии романтическая 
опера "Ундина".
Наиболее знаменит и прославлен он как писатель. В его произведениях причудливо 
переплетены романтика, мистика, неудержимая фантазия с картинами и образами 
реальными, а то и сатирическими. Как писал советский литературовед И.В. 
Миримский, "стиль Гофмана можно определить как романтико-фантастический". Смех 
Гофмана отличался необыкновенной подвижностью своих форм, он колеблется от 
добродушного юмора сострадания до озлобленной разрушительной сатиры, от 
безобидного шаржа до цинически уродливого гротеска".
Когда эту статью Миримского прочел Михаил Булгаков, он подчеркнул эти и 
некоторые другие фразы, после чего написал жене о
454
100 ВЕЛИКИХ ГЕНИЕВ
стилистическом сходстве "Мастера и Маргариты" с реалистической фантастикой 
Гофмана (кстати сказать, у последнего есть произведения "Мастер Мартин-
бочар...", "Мастер Иоганн Вахт").
Может показаться, что заурядный жизненный путь Гофмана - чиновника и 
капельмейстера - никак не соответствует его сочинениям как музыкальным, так и 
литературно-художественным, а также рисункам, их иллюстрирующим. Проза быта 
находится в решительном контрасте с фантасмагорическими его творениями. Белее 
того - и в полном противоречии с окружавшей его действительностью.
Николай Гоголь в письме своей ученице М.П. Балабиной сообщил о своем 
впечатлении 
от Германии: "...Иногда находит минута, когда хотелось бы из среды табачного 
дыма и немецкой кухни улететь на луну, сидя на фантастическом плаще немецкого 
студента... Но я сомневаюсь, та ли теперь эта Германия, какою мы представляем 
себе. Не кажется ли она нам такою только в сказках Гофмана?.. И та мысль, 
которую я носил в уме об этой чудной и фантастической Германии, исчезла, когда 
я 
увидел Германию в самом деле..."
Куда же могла исчезнуть гофмановская страна? Никуда она не исчезла. Внешне все 
осталось, как прежде (Гоголь посетил ее всего через 16 лет после смерти 
Гофмана). Создания фантазии немецкого писателя были попытками преодолеть ее,