замок, как лебедь, над лесом парит.

Эти строки написаны о замке Нойшванштайн - сбывшейся наяву
фантазии, замке-сказке, который расположился среди заснеженных
вершин баварских Альп. Вырезанный как будто из кости, Нойшванштайн больше похож 
на мечту, чем на реальность, - это одно из
самых необычных зданий, когда-либо возведенных человеком. До
сих пор замок Нойшванштайн вызывает споры: одни называют его
чудом и сказочным дворцом, другие - уродцем и прихотью безумца.

^НОВЫЙ ЛЕБЕДИНЫЙ КАМЕНЬ>... 447

Самого хозяина замка, баварского короля Людвига II, некоторые считали чудаком, 
другие (в конце его жизни) просто сумасшедшим, но подданные называли его своим 
<сказочным королем>. Так
кто же он - этот таинственный баварский монарх, о котором сохранились такие 
противоречивые мнения?

<Единственный подлинный король XIX столетия>, - сказал о
нем французский поэт Поль Верлен. Сам Людвиг II, цитируя трагедию Ф. Шиллера 
<Мессинская невеста>, говорил: <Загадкой вечной
буду я себе>. Он стал загадкой и для многих историков, и загадки
эти начались с самого его рождения. Поэтому говорить о замках
баварского короля можно лишь, говоря о нем самом, так тесно они
связаны с его личностью.

В полночь 25 августа 1845 года вся Бавария ожидала известий из
королевского дворца Нимфенбург, где должен был появиться на
свет ребенок кронпринца Максимилиана Баварского и его супруги
Марии Прусской. С раннего детства мечтательный ум Людвига погрузился в 
романтические фантазии. Больше всего он любил бывать
в рыцарском замке Охеншвангау, с которым связана легенда о благородном 
рыцаре-лебеде, баварском Лоэнгрине При реставрации замка, построенного воинами 
и менестрелями, лучшие художники Мюнхена расписали его фресками, изображавшими 
все связанные с замком исторические и легендарные предания. Легенды заполнили 
одинокое детство Людвига, когда мать ограждала его от общения с
товарищами низкого происхождения. Во всевозможных видах был
изображен символический лебедь: на картинах, в лепнине, в сотнях
безделушек, украшавших залы замка. На пруде в старом парке жили
стаи белых лебедей.

Людвига и его младшего брата Отто воспитывали по-спартански: ранний подъем, 
скудная пища, суровые наказания за малейшие
провинности, многочасовые занятия науками и искусствами, не приносившими, 
впрочем, юному кронпринцу никакого эстетического
наслаждения. Неудивительно, что мечтательный Людвиг, тяготившийся дворцовой 
муштрой, начал искать реальную жизнь в окружавшей его мифологии - литературной, 
театральной, музыкальной,
живописной.

Юный кронпринц часами рассматривал росписи на стенах. Это
были сцены из эпоса о Нибелунгах: подвиги Зигфрида и романтическая любовь 
бесстрашного рыцаря и прекрасной принцессы Кримхильды. Здесь же он увидел и 
картины, иллюстрирующие поэму
средневекового поэта Вольфрама фон Эшенбаха о Лоэнгрине.

В пятнадцать лет Людвиг побывал на представлении вагнеровской оперы <Лоэнгрин> 
и ушел из театра потрясенный. Этот персо
448 100 ВЕЛИКИХ ДВОРЦОВ МИРА

наж стал любимым героем будущего наследника престола, и, видимо, тогда у него и 
родилось первое, пока еще смутное, отождествление себя с рыцарем-лебедем.

Взрослея, Людвиг обнаружил еще одно королевство, которое лежало за пределами 
замка, - прекрасные баварские Альпы. Во время
прогулок и долгих поездок на лошадях он нашел для себя покой в
общении с природой, полюбил общество простых крестьян. Окруженный романтической 
природой и легендами о героических предках, Людвиг мечтал о великой судьбе и 
ждал дня, когда вступит на
престол. В это же время он познакомился с великим Рихардом Вагнером, приобрел 
все его произведения: партитуры композитора сопровождали короля всю жизнь.

Людвиг унаследовал королевский трон и получил власть в восемнадцать лет, и 
одним из первых его государственных деяний
было приглашение Р. Вагнера в Мюнхен, где юный король предоставил в 
распоряжение композитора свою загородную виллу. Теперь,
обладая деньгами и властью, он стал меценатом Рихарда Вагнера,
заплатил за композитора все долги и пообещал и впредь оплачивать
все его расходы, чтобы тот <мог свободно расправить могучие крылья своего гения 
в чистом воздухе восхитительного искусства>. Кроме