Согласно другой версии, он просто покупал ковры в Москве на "толкучке" и 
привозил их продавать в Петербург.

Я не совсем понимал, зачем он это делает, но чувствовал, что здесь существует 
связь с идеей "игры".

Продажа ковров сама по себе была замечательным зрелищем. Гурджиев помещал 
объявления в газетах, и люди всех родов приходили к нему покупать ковры. Они 
принимали его, разумеется, за обыкновенного кавказского торговца коврами. Часто 

я сидел часами, наблюдая, как он разговаривал с покупателями. Я видел, что 
нередко он играл на их слабых струнках.

Однажды он то ли торопился, то ли устал от игры в торговца коврами. Какая-то 
женщина, очевидно, богатая, но очень жадная, выбрала дюжину прекрасных ковров и 

отчаянно торговалась. И вот он предложил ей все ковры в комнате почти за 
четверть цены тех, которые она выбрала. Сначала она опешила, но потом опять 
начала торговаться. Тогда Гурджиев улыбнулся и сказал, что подумает и даст 
ответ 
завтра. А на следующий день его уже не было в Петербурге, и женщина вообще 
ничего не получила.

Нечто похожее происходило с ним каждый раз. С этими коврами, в роли 
путешествующего купца, он опять-таки производил впечатление переодетого 
человека, какого-то Гарун-аль-Рашида или персонажа в шапке-невидимке из 
волшебных сказок".

Но самое главное предприятие Гурджиева в те годы - удачная женитьба. Жена его 
была из старинного знатного шляхетского рода Островских. Она принесла ему не 
только большое приданое, но и также связи в аристократических кругах.

Все складывается для Гурджиева удачно. Из бродяги он превратился в человека с 
положением в обществе. Расширился и круг его связей и знакомств. Теперь он 
общался с людьми из высшего света, в том числе с теми, кто был связан даже с 
царским окружением.

Во время спекуляций нефтеносными участками в Баку Гурджиев познакомился с 
крестником покойного царя Александра III, бурятским лекарем-

шаманом П. Бадмаевым, также ради денег пускавшимся в самые различные 
предприятия 
и аферы. Бадмаев был связан с Распутиным и входил в окружение Николая П. Он-то 
и 
представил Гурджиева русскому самодержцу. Император встретил главу "искателей 
истины" очень доброжелательно и заинтересованно, внимательно выслушал его 
рассказ о том, какие цели преследует возглавляемое им движение.
Окрыленный успехом, заручившись у придворных Николая II нужными бумагами, 
Гурджиев переехал в Москву и приступил к созданию научно-методического центра 
"искателей истины". Своему учреждению Гурджиев дал громкое название - "Институт 

гармонического развития человека". Строительство шло полным ходом. Великий маг 
дневал и ночевал на месте будущего "института". Всем, кто записывался в него, 
уплатив, конечно, взнос, он обещал скорое его открытие. В Москве члены группы 
платили немалые по тем временам деньги, тысячу рублей, и, работая с ним, 
продолжали заниматься своими делами. "Есть несколько аспектов этой идеи, - 
говорил учитель. - Работа каждого человека может включать расходы, путешествия 
и 
тому подобное. Если же его жизнь организована так плохо, что тысяча рублей в 
год 
оказывается для него затруднением, ему лучше за эту работу и не браться. 
Предположим, по ходу работы ему потребуется поехать в Каир или в какое-то 
другое 
место. У него должны быть для этого средства. Благодаря нашему требованию мы 
узнаем, способен он работать с нами или нет. Кроме того, - продолжал Гурджиев, 
- 
у меня слишком мало свободного времени, чтобы я мог пожертвовать его другим, не 

будучи уверен, что это пойдет им на пользу. Я очень высоко ценю свое время, 
потому что оно нужно мне и для собственной работы, потому что я не могу и, как 
сказал ранее, не должен тратить непродуктивно. Есть во всем этом и другая 
сторона, люди не ценят вещь, за которую не заплатили".
Однако ему не удалось открыть в Москве свой институт: помешали непредвиденные 
события, о которых Гурджиев, обладавший, по его словам, даром предвидения 
будущего, даже и не догадывался. Революция, о которой ему ничего не сказали 
астрологические гороскопы, расстроили его планы.
Купленное имение, в котором должен был разместиться "институт", сожгли 
крестьяне. Сам Гурджиев вместе с женой едва спасся бегством, забыв при этом 
фамильные драгоценности супруги. Вскоре, не пережив утраты богатства, его