спальню, о которой его обожательницы говорили как о "святая святых". В спальне 
он успокаивающе шептал ей. "Ты думаешь, я оскверню тебя? Нет, я тебя очищу".
Упоенный успехом, Распутин попытался сблизиться с великой княжной Ольгой. 
Однажды вечером после обеда Ольга пришла с братом и Александрой в домик 
Вырубовой "Распутин был там, - писала она, - и, казалось, был очень рад увидеть 

меня снова И когда хозяйка с Ники и Алике вышли из гос-
М[ Ч ! 1  II

406

100 ВЕЛИКИХ АВАНТЮРИСТОВ

ГРИГОРИЙ ЕФИМОВИЧ РАСПУТИН

407

тиной на какой-то момент, Распутин встал, положил руки мне на плечи и стал 
гладить мою руку. Я сразу же отстранилась, не говоря ничего, тотчас же встала и 

присоединилась к другим..."

Несколько дней спустя Анна Вырубова, красная и всклокоченная, приехала в город, 

во дворец к Ольге. Она умоляла принять Распутина снова и просила: "О, 
пожалуйста, он так хочет видеть Вас". "Я отказала очень резко... Прекрасно зная 

Ники, я видела, что он мирился с этим человеком исключительно по причине помощи,
 
какую тот оказывал Алексею. Это было несомненной истиной".

Не все мужья были снисходительны, не всем дамам нравилась грубость старца. 
Черногорские княжны Милица и Анастасия закрыли свои двери перед их I бывшим 
протеже. Муж Анастасии, великий князь Николай, поклялся "никогда не видеть 
этого 
дьявола". Обе черногорки даже ездили в Царское Село сообщить императрице об их 
"ужасном открытии", касавшемся Григория, но | Александра приняла их холодно.

Инициатором первого формального расследования деятельности Распути-1 на 
выступила церковь. После того, как к епископу Феофану на исповедь ста-1 ли 
приходить женщины, поддавшиеся влиянию Распутина, он обратился к| императрице. 
Бывший духовник Александры сообщил ей, что был в страш-1 ном заблуждении 
относительно "святого человека", когда рекомендовал его.1 Александра послала за 

старцем и допросила его. Распутин изобразил удивле-| ние, невинность и смирение.
 
В результате Феофан, выдающийся теолог, был' переведен из Духовной академии 
епископом в Крым.

Единственная атака, нанесшая некоторый урон авторитету Распутина, последовала 
от 
молодого фанатика-монаха по имени Илиодор.

В Распутине Илиодор видел своего союзника. И, когда Феофан впервые привел к 
нему 
Распутина, Илиодор приветствовал религиозное усердие, проявляемое старцем. В 
1909 году Илиодор пригласил Распутина в обитель недалеко от Царицына. Там, к 
удивлению Илиодора, старец отвечал на уважение и покорность встречавших их 
женщин тем, что хватал хорошеньких и целовал их взасос. Из Царицына они поехали 

в Покровское, на родину Распутина. В поезде Илиодор был обескуражен еще больше, 

когда Григорий, хвастаясь своим прошлым, открыто хвалился своими сексуальными 
подвигами, насмехаясь над невинностью Илиодора. Он развязно говорил о своих 
отношениях с царской семьей. Царь, говорил Распутин, стоял перед ним на коленях 

и говорил ему: "Григорий, ты Христос". Он хвастался тем, что целовал 
императрицу 
в комнатах ее дочерей.

В Покровском Распутин показал Илиодору пачку писем от Александры и ее дочерей. 
Он даже дал несколько писем Илиодору: "Выбирай любое. Только, оставь письмо 
цесаревича. Оно у меня только одно". Три года спустя выдержки из этих писем 
императрицы к Распутину стали появляться в печати. Они стали основными 
уличающими документами сенсационного обвинения императрицы в любовной связи с 
Распутиным.

Илиодор и Распутин оставались друзьями еще два года. Монах продолжал убеждать 
Распутина изменить свое поведение, но продолжал защищать старца, когда другие 
нападали на него. В 1911 году Распутин попытался соблазнить монахиню, а когда