362

100 ВЕЛИКИХ АВАНТЮРИСТОВ

долию и докатилось до Киевской губернии, Каролина отважилась навестить мать в 
Погребите.

Всюду на дорогах были сторожевые контрольные посты повстанцев. То и дело 
раздавалось: "Стой! Кто идет?" Услышав ответ: "Маршалкова ольгопо-левского 
повята", ее беспрепятственно пропускали. Тогда она убедилась, что фамилия 
Собаньских - лучший мандат для патриотов. Каролина улыбалась молодым полякам в 
свитках с барашковыми воротниками, в-кунтушах навыпуск, а внутри ее душила 
ненависть к этим безродным ляхам. Лишь один-единственный раз ее подвергли 
досмотру на постоялом дворе между Балтой и Ольгополем. Но и то быстро отпустили,
 
извинившись перед ясновельможной пани.

Вернувшись, она рассказала Витту о своих приключениях и пережитых чувствах. 
"Даже называть теперь себя полькой омерзительно", - призналась она.

Витт спешил в только что оставленную повстанцами польскую столицу, где ему 
предстояло в качестве военного губернатора и председателя уголовного суда 
вершить расправу над пленными патриотами. Те же, кто сумел перейти границу - 
около ста тысяч офицеров и солдат, - стали изгнанниками, превратились в 
скитальцев.

Больше всего эмигрантов скопилось в Дрездене. Город буквально был наводнен ими. 

Не все мирились с поражением, многие жили надеждой, вынашивали замыслы новых 
выступлений. В этом смысле Дрезден был с точки зрения царских властей опасным 
гнездом, откуда можно было ожидать в любой момент перелета "журавлей" - 
эмиссаров эмигрантского центра для организации партизанских действий. Витт 
располагал на этот счет кое-какими данными, однако явно недостаточными. Самое 
лучшее опередить противника. Настало время посвятить Каролину в его замысел, 
решил Витт.

Операция будет состоять из двух частей, начал он. Выполнить первую сравнительно 

легко. Для этого потребуется разыграть из себя патриотку, хотя это ей и не по 
душе. Такую, чтобы ни у кого не осталось сомнения на сей счет. Даже у тех, кто 
знает о ее перехваченном письме.

Вторая часть посложнее: проникнуть в среду эмигрантов, выведать их планы, 
намеченные сроки выступлений и имена исполнителей.

Каролина поняла, что придется ехать в Дрезден. Понимала и то, как это опасно. 
Участь Бошняка, казненного повстанцами, отнюдь не прельщала ее. Как и судьба 
тех 
царских шпионов, над которыми в августе учинила самосуд разъяренная варшавская 
толпа, ворвавшись в тюрьму и повесив их на фонарях.

"Меня там просто-напросто прихлопнут эти ваши патриоты'', - поправляя кружева 
на 
платье, с деланным спокойствием произнесла Каролина.

В успехе она может не сомневаться, успокоил ее Витт, лишь бы удалась первая 
половина спектакля. Чем убедительнее сыграет она в ней, тем легче и безопаснее 
сможет действовать во второй.

Ни один человек, заверил Витт, не будет посвящен в операцию, кроме него самого 
и 
наместника Паскевича.

Вскоре по Варшаве начали распространяться слухи о том, что за спиной царского 
сатрапа Витта действует чудо-женщина. Она спешит к каждому, кого генерал 
собирается покарать. Будто бы посещает казематы, присутствует на допросах. И 
часто одно ее слово смягчает участь несчастных. По секрету передавали, что она 
даже помогла кое-кому бежать, причем вывезла в собственной карете за заставу...

КАРОЛИНА СОБАНЬСКАЯ

363

Склонная к романтическим преувеличениям, Варшава быстро уверовала в слухи и 
готова была молиться за избавительницу.
Нашлись и те, кто подтвердил, что им удалось избежать каторги благодаря 
вмешательству Каролины Собаньской. Витт освободил якобы по просьбе Со-баньской 
двух-трех заключенных, а одному она помогла "бежать". Этого было достаточно, 
чтобы слух проник в среду эмигрантов.
В числе свидетелей оказался, например, Михаил Будзыньский, связанный с