Самым желанным из них был некий Мартинелли, управляющий Венецианского банка.

Но вскоре банкир пресытился обществом графини Пиннебергской. Она же быстро 
растратила свой капитал, ее начали одолевать кредиторы. И вот в один прекрасный 

день княжна без малейших колебаний велела собрать весь свой скарб и подалась в 
Рагузу. Перед отъездом она созвала польских дворян. На этом импровизированном 
совете выступил Радзивилл - он выразил надежду в скором времени увидеть княжну 
на российском престоле. Княжна встретила его речь благосклонно и обнадежила 
присутствующих заявлением, что сделает все возможное, чтобы наказать виновных и 

отомстить за все злодеяния, совершенные против Польши.

Франция по-прежнему оказывала ей покровительство. Французский консул в Рагузе 
предоставил в ее распоряжение загородную резиденцию, прекраснейшую виллу в 
окрестностях города - на холме, поросшем деревьями и виноградниками. И снова в 
ее салоне стали собираться аристократы со всей Европы. Никто из них ни на миг 
не 
сомневался в справедливости ее притязаний - они искренне верили, что недалек 
тот 
день, когда княжна, несчастная жертва политических интриг, заменит нечестивую 
Екатерину на российском престоле. А княжна подолгу рассуждала о некоем 
всеевропейском союзе, дипломатическом паритете и насущно необходимых реформах. 
Судя по всему, она довольно хорошо знала жизнь русского народа и неплохо 
разбиралась "во всем, что имело касательство к Востоку". Но неужели этого было 
достаточно, чтобы претендовать на российский престол? Иные в этом все же 
сомневались. Тогда княжна призвала к себе Радзивилла и показала ему бумаги - 
духовное завещание Петра I, акт последней воли своей матери, по которому она 
являлась законной наследницей престола, письма. Поляк не удивился и признанию 
княжны, что Пугачев - как раз в,это время он, подобно урагану, опустошал 
российские губернии - никакой не Петр III, а ее родной брат...

КНЯЖНА ЕЛИЗАВЕТА ТАРАКАНОВА

221

Поляки, ненавидевшие Екатерину и Россию, возлагали большие надежды на помощь 
Турции. Но эти надежды развеялись после подписания русско-турецкого мирного 
договора. В сложившейся политической ситуации авторитет княжны стал заметно 
падать. Однажды ночью у ворот ее виллы нашли раненого человека - в него стрелял 

из ружья телохранитель княжны. Раненым оказался не кто иной, как Доманский. В 
Рагузе остались недовольны случившимся. Вслед за тем поползли слухи, будто 
княжна - самая настоящая авантюристка. Радзивилл и его ближайшие сподвижники 
демонстративно покинули Рагузу и вернулись в Венецию. И самозванке пришлось 
жить 
только на собственные средства и те, что перепали ей от Доманского. Однако 
такой 
неожиданный поворот в ее судьбе не смутил ее, и она вовсе не собиралась 
отступать.
Вскоре ей стало известно, что в Средиземном море находится русская эскадра и 
что 
командует ею Алексей Орлов, брат Григория, фаворита Екатерины. Ходила молва, 
будто он впал в немилость императрицы всея Руси. Княжна написала Орлову, 
признавшись, что она - истинная российская государыня, что Пугачев - ее брат, а 

турецкий султан считает законными все ее притязания. Она также обещала сделать 
Орлова первым человеком на Руси - ежели, конечно, тот встанет на ее сторону и 
поможет ей взойти на престол. Но ответа она так и не получила.
А тем временем за нею по пятам, как когда-то в Париже и Венеции, толпой 
следовали кредиторы. И, как в Париже и Венеции, княжна предпочла скрыться. Чуть 

позже она объявилась в Неаполе, в английском посольстве. Английский посол сэр 
Уильям Гамильтон и его супруга, леди Гамильтон, встречали гостью с 
распростертыми объятиями и обхаживали ее как настоящую царицу.
6 декабря 1774 года княжна приехала в Рим. Обязанности секретаря, казначея, 
мажордома здесь исполнял ксендз Ханецкий, который отлично знал папскую 
резиденцию. Он снял дом за пятьдесят, а карету за тридцать цехинов в месяц. Увы,
 
но авантюристке не удалось заручиться поддержкой Ватикана и польского резидента.

Между тем в Санкт-Петербурге Екатерина II, до сих пор лишь презиравшая 
самозванку, теперь уже буквально рвала и метала. Пришло время раз и навсегда 
покончить с интриганкой, которая становилась уже не на шутку опасной. Кому же 
доверить столь необычное и деликатное поручение? Екатерина решила не колеблясь 
- 
только Алексею Орлову. Тому самому, которому княжна имела наглость и 
неосторожность писать. Орлов переправил послание, адресованное ему, Екатерине, 
и