и их тайных агентов — уже сделал попытку воздействовать на нового губернатора, 
и это ему отчасти удалось.

Новый губернатор штата — некий капрал А.И.Арчер, или, как его иной раз величали,
 бывший член конгресса Арчер, — являл собой, не в пример суровому губернатору 
Суонсону, любопытную смесь банальности и напыщенности; это был один из тех 
прямодушно-изворотливых и изворотливо-прямодушных политиков, которые обычно 
пробираются вверх извилистым, но не слишком компрометирующим их путем. 
Невысокий, коренастый, с гривой каштановых волос и живыми карими глазами, 
энергичный, предприимчивый, он, как и многие его собратья-политики, считал 
такие понятия, как гражданская совесть и мораль, не существующими. В 
четырнадцать лет, во время войны Севера и Юга, он был барабанщиком, в 
шестнадцать и восемнадцать — рядовым, затем последовательно повышался в звании. 
Последние годы он стоял во главе общества ветеранов и привлек к себе внимание 
своими неутомимыми попытками добиться каких-то благотворительных пожертвований 
в пользу престарелых солдат, их вдов и сирот. Арчер был, что называется, 
«добрый американец» — то есть принадлежал к породе тех людей, которые жуют 
табак, сквернословят и вечно кричат о своем патриотизме; помимо этого он 
обладал еще изрядным честолюбием. Другие старые вояки выставляли свои 
кандидатуры на различные государственные посты — почему бы и ему не 
попробовать? Он великолепно произносил речи, вернее, выкрикивал их высоким 
фальцетом и пользовался известной популярностью благодаря своей самоуверенности 
и уменью со всеми держаться запанибрата. Будучи человеком сугубо деловой, 
практической складки, он не испытывал тяготения к более высокой умственной 
деятельности. Добиваясь губернаторского поста, он позволял себе обычные 
заигрывания и посулы и был в свою очередь заранее «прощупан» Хэкелмайером, 
Готлебом и другими финансовыми воротилами, союзниками Каупервуда, желавшими 
знать, какую позицию займет он в вопросе создания комиссии по концессиям. 
Сначала мистер Арчер не хотел брать на себя никаких обязательств. Но, 
убедившись, что в этом вопросе заинтересованы очень влиятельные железнодорожные 
компании — «Ж.К.И.», «Чикаго-Пасифик», а также, что другие претенденты на 
губернаторское кресло, того и гляди, могут его обскакать, Арчер не выдержал и в 
частной беседе пообещал поддержать законопроект, если таковой встретит 
сочувствие в законодательном собрании, а газеты прекратят свои злобные нападки 
на него. Прочие претенденты выказали примерно такую же готовность, но у Арчера 
оказалось больше сторонников, и он в конце концов был выдвинут кандидатом в 
губернаторы и благополучно избран на этот пост.

Тем не менее, когда новые депутаты съехались на сессию, произошло следующее 
непредвиденное событие: некто А.С.Розерхайт, издатель чикагской газеты 
«Джорнел», случайно уселся в кресло одного из депутатов — некоего Кларенса 
Маллигена. Вдруг кто-то довольно фамильярно хлопнул Розерхайта по плечу, и он 
увидел сенатора Ладриго. Сенатор предложил ему пройти в ротонду, где и 
представил его, как депутата Маллигена, некоему мистеру Джерарду. Последний, не 
тратя лишних слов, приступил к делу:

— Мистер Маллиген, я хочу договориться с вами по поводу саузековского 
законопроекта, который скоро будет поставлен на голосование. Мы уже имеем 
семьдесят голосов, но нам нужно девяносто. Как вы видите, законопроект получил 
второе чтение, — значит, мы сильны. Мне поручено прийти с вами к соглашению, 
если вы не возражаете. Вы отдадите нам ваш голос и получите две тысячи долларов,
 как только законопроект будет принят.

Мистер Розерхайт, один из только что завербованных сторонников враждебной 
Каупервуду прессы, оказался в эту трудную минуту на высоте положения.

— Простите, — пробормотал он, — я не расслышал вашего имени.

— Джерард. Дже-ра-рд. Генри А.Джерард, — последовал ответ.

— Благодарю вас. Я обдумаю ваше предложение, — отвечал мнимый депутат Маллиген.

Как ни странно, но в эту самую минуту в ротонду вошел подлинный мистер Маллиген,
 громко приветствуемый своими коллегами. Попавший впросак мистер Джерард и его 
пособник сенатор Ладриго почли за лучшее исчезнуть. Само собой разумеется, что 
мистер Розерхайт тотчас поспешил к тем, кто стоял на страже закона и 
справедливости. Этот маленький, но весьма пикантный инцидент получил широкую 
огласку, и саузековский законопроект снова попал под огонь газетных 
разоблачений.

Все чикагские газеты забили тревогу. Темные каупервудовские силы снова за 
работой! — кричали они и в не менее напыщенных выражениях предостерегали членов 
сената и палаты представителей от опрометчивых действий. Губернатору Арчеру 
ставилась в пример беспорочная добродетель бывшего губернатора Суонсона.

«Вся эта затея, — писал в своей передовой трумен-лесли-мак-дональдовский 
„Инкуайэрер“, — пахнет взятками, мошенничеством, низкими интригами. Населению 
Чикаго — более того, всего штата Иллинойс — слишком хорошо известно, кто именно 
наживется на этом новом законе. Мы не хотим, чтобы некая компания диктовала нам 
свою волю и создавала комиссию по концессиям. Неужели мы допустим, чтобы Фрэнк