| |
Беренис тоже была смущена и расстроена; насмешливая фамильярность, с какою этот
забулдыга обратился к ее матери, не шла у нее из головы. Какой стыд! Какой
позор! Может ли быть, чтобы человек, даже во хмелю, мог допустить такую ошибку?
И этот негодяй держался так уверенно, так вызывающе. Он ничуть не смутился,
когда у него потребовали объяснений. Какие чудовищные вещи он говорил!
— Успокойтесь, мама, — сказала Беренис мягко и с достоинством. — Все это вздор,
не обращайте внимания. Поедемте домой. Дома вы сразу почувствуете себя лучше.
Беренис подозвала официанта и попросила его передать джентльменам, которые с
ними ужинали, что они уезжают.
Потом встала, отодвинула стоявший на пути матери стул и подала ей руку.
— Нет, подумать только, какое оскорбление! — бормотала миссис Картер. — В
публичном месте, в присутствии лейтенанта Брэксмара и мистера Каупервуда!
Ужасно! Неслыханно!
Она продолжала стонать и причитать, Беренис вела ее под руку. Девушка держалась
с большим достоинством; уходя, она окинула взором зал; лицо ее было
презрительно и надменно, но сердце сжималось холодной тоской. Какая доля истины
крылась в этих постыдных утверждениях? Почему из всех находившихся в ресторане
дам этот пьяный скандалист избрал именно ее мать для своих отвратительных
разоблачений? Почему мать ее так сражена, так пала духом, если в его словах не
было ни крупицы правды? Все это было очень странно, очень печально, очень
страшно. Что скажет свет? О, она знала наперед, как обрадуются все охотники до
сплетен, какие начнутся толки и пересуды. Впервые в жизни Беренис ощутила, что
значит попасть в разряд парий, — как это страшно!
На другое утро лейтенант Брэксмар явился в полицейский участок, где пребывал
злополучный мистер Чэдси, и заявил, что всадит ему пулю в живот, если с его
стороны немедленно не последует удовлетворительного извинения, после чего в
доме помер 36 на южной стороне Сентрал-парка было получено следующее письмо,
написанное на почтовой бумаге отеля «Букингэм» и адресованное миссис Айра
Джордж Картер:
«Мадам!
Вчера вечером, находясь в состоянии непозволительного опьянения, которому
нельзя подыскать никаких оправданий, я, к своему безмерному отчаянию, позволил
себе оскорбить Вас и задеть чувства Вашей дочери и Ваших гостей, в чем и
приношу ныне самые униженные извинения. Невозможно выразить словами, как
сожалею я о своих вчерашних поступках, которых, увы, решительно не могу теперь
припомнить. Стоит мне напиться, как я начинаю буйствовать и искать ссор, и, как
видно, в одну из таких минут я позволил себе сделать ни на чем не основанное
заявление. В своем безумии я принял Вас — по какой причине, неизвестно — за
некую даму, пользовавшуюся в Луисвиле довольно большой популярностью. Еще раз
приношу Вам самые почтительные извинения и умоляю предать забвению мое
постыдное и гнусное поведение. Не знаю, чем мог бы я загладить свою вину, но с
радостью готов исполнить любое Ваше требование. В надежде, что письмо это будет
понято Вами, как оно того заслуживает, то есть как смиренная попытка хоть
отчасти искупить свой проступок, остаюсь искренне Ваш Билз Чэдси».
Однако, прежде чем было написано и отправлено это письмо, лейтенанту Брэксмару
пришлось удостовериться, что заявления мистера Чэдси, оскорбительные для чести
миссис Картер, — увы! — не лишены оснований. Билз Чэдси в пьяном виде лишь
проболтался о том, что добрых два десятка людей в трезвом уме и твердой памяти
(не говоря уж о луисвильской полиции) могли подтвердить в любую минуту. Билз
Чэдси постарался хорошенько растолковать это Брэксмару, прежде чем согласился
написать вышеприведенное послание.
52. СКРЫТОЕ ОТ ГЛАЗ
На следующий день миссис Картер, побледневшая и осунувшаяся, вручила Беренис
послание Билза Чэдси, и та, внимательно его прочитав, пришла к заключению, что
так приносят извинения лишь из соображений запоздалой учтивости, когда в душе
остаются при своем мнении. Миссис Картер была явно смущена. Она протестовала
слишком бурно. Беренис знала, что может узнать правду, если захочет. Но к чему?
Самая мысль об этом приводила ее в содрогание. Да и какое право имеет она
судить свою мать?
Каупервуд явился очень рано и постарался придать происшествию как можно более
невинный вид. Он рассказал, как отправился вместе с Брэксмаром в полицейский
участок и потребовал, чтобы Чэдси притянули к ответу, и как Чэдси, сразу
протрезвевший после ареста, утратил все свое нахальство и стал униженно
рассыпаться в извинениях. Взглянув на письмо, которое протянула ему миссис
Картер, Каупервуд воскликнул:
|
|
