— Да, да! Он с радостью пообещал написать вам письмо, лишь бы мы отпустили его 
восвояси и прекратили дело. Брэксмар настаивал на этом письме. А я считал, что 
будет достаточно, если судья наложит на него штраф. Чэдси был пьян, о чем тут 
еще толковать?

В присутствии Беренис Каупервуд делал вид, что ему ничего более неизвестно, но, 
оставшись наедине с миссис Картер, сразу изменил тон.

— Плюньте на эту историю, она яйца выеденного не стоит, — властно сказал он. — 
Брэксмар не верит этому типу, а письмо рассеет подозрения Беренис. Держитесь 
как ни в чем не бывало, все зависит только от вас. Вид у вас чересчур 
подавленный, моя дорогая. Так не годится, вы выдаете себя с головой.

В душе же Каупервуд был рад такому счастливому для него обороту событий. 
Произошло как раз то, что могло, пожалуй, отпугнуть лейтенанта. Тем не менее 
Каупервуд потребовал от миссис Картер, чтобы она держалась уверенно, даже 
высокомерно, и миссис Картер и вправду повеселела, что, впрочем, не помешало ей 
расплакаться, как только она осталась одна.

Беренис заглянула к ней в кабинет и, увидев ее распухшие от слез глаза, 
воскликнула:

— Ах, мама, пожалуйста, перестаньте! Как вам не совестно! Если вы не можете 
взять себя в руки — поедемте за город, там вы отдохнете.

Миссис Картер принялась уверять дочь, что все это пустяки, просто нервы 
расходились. Но Беренис думала иначе: дыма без огня не бывает.

С Брэксмаром после этого происшествия Беренис держалась все так же любезно, но 
с холодком. Лейтенант приехал на следующий день, чтобы выразить свое 
соболезнование, и тут же пригласил Беренис на премьеру. Беренис была с ним мила,
 но он почувствовал ее отчужденность. Она дала ему понять, что инцидент с 
Билзом Чэдси считает исчерпанным, но приглашение на премьеру отклонила.

— Мы с мамой хотим поехать за город на несколько дней, — заметила она.

— Если вы не уедете до нашего возвращения, мы, конечно, будем рады вас видеть.
 — Она отвернулась, подошла к залитому утренним солнцем окну, выходившему в 
парк, и начала обирать засохшие листики с комнатных растений, стоявших в 
корзинках на подоконнике.

Брэксмар, воспитанный в духе сентиментального романтизма и плененный 
горделивыми чарами Беренис, ее великолепным умением сохранять самообладание при 
столь щекотливых обстоятельствах и высокомерной готовностью отпустить его на 
все четыре стороны, почувствовал вдруг, как это иной раз бывает, что его 
охватывает странное волнение, какой-то неудержимый восторг, столь же 
неожиданный и необъяснимый для него самого, как и для всякого, кто стал бы 
наблюдать эту сцену со стороны. Шагнув вперед, он простер к Беренис руки с 
видом пылким, восхищенным и в то же время почтительным и, волнуясь, воскликнул:

— Беренис! Мисс Флеминг! Не гоните меня прочь. Не покидайте меня. Разве я в 
чем-нибудь провинился перед вами? Я люблю вас безумно. Что бы ни произошло, это 
не должно стать между нами. Прежде у меня не хватало духу признаться вам, но 
теперь я не могу больше молчать. Я полюбил вас с первого взгляда. Вы — самая 
необыкновенная девушка на свете! Я знаю, что недостоин вас, но я люблю вас. Я 
люблю вас преданно и глубоко, я восхищен вами и почитаю вас. Что бы ни говорила 
молва — будь это правда или ложь, — мне все равно. Прошу вас, будьте моей женой.
 Я знаю, что недостоин развязать шнурки ваших ботинок, но у меня есть положение,
 а с вами я завоюю мир. О Беренис! — И с этим мелодраматическим восклицанием 
лейтенант вытянул руки по швам, выпрямился во весь рост, застыл на мгновение в 
этой позе и закончил: — Без вас мне лучше не жить на свете. Скажите, смею ли я 
надеяться?

Великая мастерица по части жеста, мимики, позы и прочих многообразных ухищрений 
своего пола, Беренис секунду, не больше, раздумывала над тем, что и как ей 
следует сказать и сделать. Она отнюдь не испытывала к лейтенанту таких пылких 
чувств, как он к ней, а мысль, что темное прошлое матери словно принуждает ее 
искать спасения в браке, уязвила самолюбие Беренис. Она понимала, что поступок 
лейтенанта продиктован самыми добродетельными и похвальными побуждениями, но не 
могла простить ему недостаток такта. Хоть бы подождал немного со своим 
предложением!

— Право, мистер Брэксмар, — сказала она, стоя в полуоборот к лейтенанту и 
поднимая на него задумчивый взор, — вы не должны сейчас требовать от меня 
ответа. Я верю вашей искренности. Боюсь, однако, что я чем-то дала вам повод 
неправильно истолковать мое поведение в отношении вас. Поверьте, я этого не 
хотела. Мне кажется, вам лучше не думать обо мне. Пока во всяком случае. Если 
вы будете настаивать, я могу сейчас дать вам только один ответ. Мне придется 
просить вас забыть меня навсегда. Мне больно говорить вам это. Я не умею