еще не погашенные им ссуды должны быть немедленно востребованы и полученные 
таким образом деньги обращены на поддержку тех банков и тех лиц, которые 
заинтересованы в судьбе мистера Хэлла и мистера Стэкпола. Сам я не питаю 
никаких враждебных чувств к мистеру Каупервуду, то есть, я хочу сказать, что 
мне лично он никогда не делал зла, но, само собой разумеется, я не могу 
одобрить его образ действий. Добавлю: если не удастся собрать необходимую сумму,
 чтобы дать вам, джентльмены, возможность обернуться, последует еще ряд 
банкротств. Многим банкам предстоит выдержать огромный наплыв требований о 
возвращении вкладов. При таком положении, как сейчас, главное — это выиграть 
время, но мы, к сожалению, уже лишены этой возможности.

Мистер Арнил умолк и снова обвел взглядом собрание. Ответом ему послужил гул 
голосов — возмущенные, негодующие восклицания по адресу Каупервуда.

— Правильно, так и надо, пускай теперь расплачивается, — заявил мистер Блэкмен 
мистеру Слэду. — Ему слишком долго сходили с рук все его мошенничества. Пора уж 
положить этому предел.

— Что ж, похоже, что сегодня это будет, наконец, сделано, — отвечал мистер Слэд.


Слово взял мистер Шрайхарт.

— Я считаю, — сказал он, — что мистеру Арнилу, как председателю, следует 
предложить всем присутствующим высказаться, дабы собрание могло прийти к 
какому-то решению.

Тут поднялся мистер Кингсленд, высокий, тощий, с длинными усами, и пожелал 
узнать — как же все-таки это произошло? Каким образом акции «Американской 
спички» оказались в руках Каупервуда, и вполне ли присутствующие уверены в том, 
что именно Каупервуд и его клика, а никто другой, выбрасывают эти акции на 
рынок?

— Мне бы не хотелось, — сказал он в заключение, — совершать несправедливость по 
отношению к кому бы то ни было.

Тогда мистер Шрайхарт попросил председателя предоставить слово мистеру Стэкполу,
 дабы он мог рассеять сомнения. Часть акций была опознана с полной 
достоверностью. Стэкпол рассказал всю историю своих взаимоотношений с 
Каупервудом, и рассказ этот потряс собрание и еще сильнее восстановил всех 
против Каупервуда.

— Просто диву даешься, как это таким людям позволяют у нас творить что угодно, 
и держат они себя при этом так, точно их коммерческая репутация чиста, как 
стеклышко, — произнес мистер Васто, председатель правления Третьего 
национального, обращаясь к своему соседу.

— Я полагаю, что сегодня мы без труда придем к единодушному решению, — заявил 
мистер Лоуренс, председатель правления «Прери-Нейшнл», считавший себя обязанным 
Хэнду за различные одолжения в прошлом и в настоящем.

— Это тот случай, — вставил мистер Шрайхарт, все время выжидавший удобной 
минуты, чтобы высказать свои затаенные мысли, — когда непредвиденное изменение 
политической ситуации порождает непредвиденный кризис, а субъект, о котором 
идет речь, использовал этот кризис в своекорыстных целях и в ущерб всем 
остальным финансистам. На благосостояние города ему наплевать. На финансовое 
равновесие тех самых банков, которые ссужают его деньгами, ему тоже наплевать. 
Это отщепенец, авантюрист, и если мы не используем представившуюся нам 
возможность показать наше отношение к нему и к его махинациям, мы окажем очень 
плохую услугу и городу и самим себе.

— Джентльмены, — произнес мистер Арнил после того как все долги Каупервуда были 
тщательно занесены в список, — не считаете ли вы целесообразным послать за 
мистером Каупервудом и объявить ему как о принятом нами решении, так и о том, 
что побудило нас его принять? Я полагаю, все присутствующие согласятся с моим 
предложением. Мистер Каупервуд должен быть поставлен в известность.

— Да, да, разумеется, — подтвердил мистер Мэррил, который за этими 
благожелательными словами ясно видел увесистую дубинку, занесенную над головой 
Каупервуда.

Хэнд и Шрайхарт переглянулись и тут же перевели взгляд на Арнила; они помолчали,
 учтиво выжидая, не пожелает ли кто-либо высказаться, но, поскольку охотников 
не нашлось, Хэнд, считавший, что Каупервуду готовится неотразимый и 
сокрушительный удар, злорадно произнес:

— Ну что ж, можно его известить, конечно… если мы сумеем его найти. Позвоним 
ему — этого будет вполне достаточно. Пусть знает, что таково единодушное 
решение всех крупных финансистов Чикаго.