угодишь. Я бы, конечно, мог, если б захотел, взять у вас эти акции, дать вам 
денег, а завтра же спустить их на бирже, но я этого делать не собираюсь. Я бы 
рад вас выручить, и, будь у меня возможность продержать ваши бумаги у себя три 
или четыре месяца, я бы охотно на это пошел. Но обстоятельства сложились так… — 
Каупервуд с сокрушенным видом поднял брови. — Вы побывали у всех банкиров в 
городе?

— У всех без исключения.

— И что же, никто не может прийти вам на помощь?

— При теперешнем положении дел они не в состоянии взять больше ни одной акции.

— Печально. Мне очень жаль, мистер Стэкпол. Постоите, а вы случайно не знакомы 
с мистером Милардом Бэйли или с мистером Эдвином Кафратом?

— Нет, не знаком, — ответил Стэкпол, перед которым вновь забрезжила надежда.

— И Бэйли и Кафрат значительно богаче, чем многие предполагают. У них часто 
бывают на руках крупные суммы. Почему бы вам не попытать счастья у них? А то 
есть еще мой приятель Видера. Я не знаю, правда, как у него сейчас с деньгами. 
Но вы всегда можете застать его в банке Двенадцатого района. Весьма возможно, 
что он захочет взять часть акций. Состояние у него порядочное, больше, чем 
некоторые думают. Удивительно, как это вас никто к ним не направил. (Без 
указания Каупервуда ни Бэйли, ни Кафрат, ни Видера не взяли бы у Стэкпола ни 
единой акции, но тот, разумеется, не мог этого знать. Мало кому было известно, 
что они связаны с Каупервудом.)

— Я вам чрезвычайно признателен и непременно побываю у них, — заверил его 
Стэкпол, укладывая в саквояж свои никому не нужные бумаги.

Каупервуд был необычайно любезен — он вызвал стенографистку, велел ей узнать 
для мистера Стэкпола домашние адреса Бэйли и Кафрата, которые, конечно, 
прекрасно знал, и, услужливо сообщив их посетителю, пожелал ему на прощание 
всяческого успеха. Озабоченный маклер решил тотчас наведаться не только к Бэйли 
и Кафрату, но и к Видера; однако, не успел Стэкпол доехать до конторы Бэйли, 
как туда уже позвонил Каупервуд.

— Это вы, Бэйли? Я вот по какому поводу, — сказал он, когда в трубке раздался 
голос лесопромышленника. — Тут у меня только что был Бенони Стэкпол, знаете — 
банкирская контора «Хэлл и Стэкпол»?

— Да, да.

— Принес пятнадцать тысяч акций «Американской спички», номинальная стоимость их 
— сто долларов, курс на сегодня — двести двадцать.

— Так.

— Он хочет заложить все или часть по сто пятьдесят.

— Так, так.

— Вы, вероятно, знаете, как обстоит дело с «Американской спичкой»?

— Нет, знаю только, что они здорово лезли вверх, кто-то усиленно играл на 
повышение.

— Ну так слушайте. Скоро они покатятся вниз. «Американская спичка» должна 
лопнуть.

— Так!

— Я хочу, чтобы вы дали этому господину ссуду в пятьсот тысяч долларов, не 
больше чем по сто двадцать за акцию, а то и меньше; с остальными посоветуйте 
ему обратиться к Кафрату или Видера.

— Да, но у меня сейчас нет таких денег. Шутка сказать, — полмиллиона! К тому же 
вы говорите, что «Американская спичка» вот-вот лопнет.

— Я знаю, что у вас нет. Выпишете чек на Чикагское кредитное общество, Эддисон 
уплатит. А бумаги пришлите ко мне и забудьте об этом деле. Об остальном я 
позабочусь сам. Только ни в коем случае не упоминайте моего имени и не 
показывайте виду, что вы заинтересованы в сделке. Давайте не больше, чем по сто 
двадцать, слышите? А то и меньше. Вы узнаете мой голос?

— Конечно.

— Если у вас будет время, заезжайте потом ко мне, я бы хотел знать, чем 
кончится ваш разговор.