Эйлин думала, что ей и на этот раз удалось, не говоря ни «да» ни «нет» и не 
принимая решительного боя, продлить поединок, но в два часа раздался звонок у 
парадной двери, и слуга доложил, что ее хочет видеть мистер Линд.

— Мистер Линд просит уделить ему всего несколько минут, он постарается не 
задержать вас. Он проезжал мимо, и ему случайно стало известно, что вы дома, — 
докладывал лакей, получивший доллар на чай.

Эйлин а сиреневом капоте, отделанном горностаем, сидела одна у себя в будуаре и 
читала роман. Застигнутая врасплох, пораженная такой наглой навязчивостью, 
встревоженная тем, что Линд, быть может, хочет сообщить ей что-то важное, 
досадуя на себя за свою растерянность и снова чувствуя над собой власть этого 
человека, — его голос, ласковые упреки, которыми он осыпал ее по телефону, все 
еще продолжали звучать в ее ушах, — она решила спуститься вниз.

— Просите мистера Линда в музыкальную комнату, — приказала она дворецкому. 
Переступая порог этой комнаты, Эйлин почувствовала, что у нее перехватило 
дыхание — так взволновала ее предстоящая встреча. Эйлин понимала, что, 
уклоняясь от свидания с Линдом, она показала, что боится его, а обнаружив свой 
страх перед противником, уже трудней оказывать ему сопротивление.

— О! — воскликнула она с наигранной беспечностью. — Вот уж не ожидала увидеть 
вас так скоро после вашего звонка! Вы ведь у нас впервые, не правда ли? 
Положите шляпу, и пойдемте, я покажу вам картины. Они хорошо освещены сейчас, и 
думаю, что некоторые из них вам понравятся.

Линд, который рад был всякому предлогу, чтобы продлить свидание и заставить 
Эйлин преодолеть свою растерянность и страх, охотно согласился, но продолжал 
делать вид, что спешит и заглянул к ней случайно, проездом.

— Не мог устоять против искушения увидеть вас. Решил — зайду хоть на минутку. 
Очаровательная комната! Как много света и воздуха! А, вот и вы! Кто вас писал? 
Вижу, вижу: Ван-Беерс! Прелестно, просто восхитительно!

Он окинул Эйлин быстрым взглядом и снова повернулся к портрету, где та же Эйлин,
 но десятью годами моложе, веселая, жизнерадостная, полная сил и надежд, сидела 
на каменной скамье на фоне голландского пейзажа, синего неба и пушистых облаков,
 прикрываясь от солнца нарядным розовым зонтиком. И оригинал и копия равно 
восхищали Полька Линда, и он рассыпался в комплиментах. Эйлин слегка пополнела 
с тех пор, цвет лица у нее стал грубее, походка немного тяжеловесней — что 
почти неизбежно с годами, но она все еще была в полном расцвете красоты, хотя 
осень и овеяла ее уже своим дыханием.

— О, да у вас Рембрандт! Изумительно! Я и не подозревал, что у вашего мужа 
такое прекрасное собрание! И Жером, и Израэльс, и Мейссонье! Великолепная 
коллекция!

— Некоторые полотна действительно превосходны, — небрежно заметила Эйлин, 
невольно подражая Каупервуду или кому-то из других знатоков. — Но кое-что мы 
решили убрать отсюда — вот этого Пауля Поттера и этого Гойю, как только нам 
удастся достать что-нибудь получше.

Она слово в слово повторяла то, что не раз слышала из уст Каупервуда.

Видя, что разговор не выходит из рамок обычной светской болтовни, Эйлин 
мало-помалу овладела собой и держалась довольно естественно и непринужденно. 
Теперь она даже радовалась приезду Полька Линда, который был так очаровательно 
скромен и мил. Видимо, он и вправду решил нанести ей обычный светский визит. А 
Линд исподтишка приглядывался к Эйлин, стараясь разгадать, какое впечатление 
производит на нее его учтиво-сдержанный тон. Довольно бегло осмотрев картины, 
он сказал:

— Я давно стремился увидеть ваш дом. Я знаю, что его строил Лорд и что он 
считается одной из лучших работ этого архитектора. Там у вас, как видно, 
столовая?

Эйлин, непомерно гордившаяся своим домом, хотя ей и не удавалось устраивать в 
нем пышных приемов, была очень польщена и обрадована интересом, который проявил 
к нему Линд, и тотчас повела его по всем комнатам. Линд, видевший на своем веку 
немало роскошных особняков, — дом его отца занимал среди них далеко не 
последнее место, — выказывал интерес и восхищение, которых отнюдь не испытывал. 
Переходя из комнаты в комнату, он хвалил то деревянную резьбу панелей, то 
подобранные в тон мебели драпировки, то открывавшийся из окон вид.

— Обождите минутку, — сказала Эйлин, когда они подошли к двери ее спальни. — Я 
хочу показать вам мои комнаты, но боюсь, что там беспорядок.

Она торопливо вошла и притворила за собою дверь.

— Войдите! — крикнула она через минуту.