травинки. Тирнен и Кэриген молча шагали рядом, направляясь к Ван-Бьюрен-стрит, 
и ни один не проронил ни слова, пока они не отошли на добрую сотню шагов от 
дома Мак-Кенти.

— Ишь, как запел, слыхал? — промолвил, наконец, Тирнен, искоса глянув на 
Кэригена, освещенного зыбким светом газового фонаря.

— Еще бы! Они всегда щедры на посулы, когда выборы уже на носу. Медовые речи, 
ничего не скажешь!

— Да, после того как мы десять лет везем на себе всю грязную работу. Пора бы уж,
 кажется. А вот в июне прошлого года, во время сессии, что-то они не очень 
много о нас думали.

— Тише, тише, Майки, — мрачно улыбнулся мистер Кэриген. — Ты просто капризный, 
избалованный мальчишка. Я вижу, тебе не терпится ухватить кусочек сладкого 
пирога? Ну, твое время еще не приспело. Подожди годика четыре, а то и шесть, 
бери пример с Пэдди Кэригена и прочих скромников.

— Ну нет, не стану, — проворчал мистер Тирнен. — Не стану ждать шесть лет.

— И я не стану, — заявил мистер Кэриген. — Мы с тобой, кажется, знаем одну 
штуку, которая к будущему году может перевернуть здесь все вверх тормашками. 
Так, что ли?

— Верно, черт подери, — с жаром подтвердил мистер Тирнен.

И они разошлись по домам, вполне довольные друг другом.



37. МЩЕНИЕ ЭЙЛИН

Неотразимый Польк Линд, проснувшись как-то утром, решил, что роль 
чувствительного вздыхателя ему надоела и нужно сегодня же или, на худой конец, 
завтра сломить сопротивление Эйлин. После встречи у Ришелье прошло уже немало 
времени, однако, несмотря на все его старания, ему ни разу не удалось увидеться 
с Эйлин: она избегала его. Неопределенное чувство страха за будущее заставляло 
ее со дня на день откладывать встречу. Она понимала, что стоит у крутого 
поворота на своем жизненном пути, а судьба неумолимо толкает ее вперед, и была 
смущена и растеряна. Каупервуд и сейчас, помимо ее воли, сохранял над ней всю 
свою былую власть: он рисовался Эйлин колоссом, способным покорить весь мир, и 
это заставляло ее проводить дни в странной тревоге, смятении и раздумье. 
Женщина другого склада, быть может, не стала бы колебаться так долго после 
всего, что ей пришлось пережить, и особенно теперь, когда выплыла наружу связь 
Каупервуда с миссис Хэнд. Но не такова была Эйлин. В ее ушах все еще звучали 
прежние страстные клятвы и обещания, и она не в силах была отказаться от своей 
безумной мечты, ей все еще хотелось верить, что Фрэнк снова станет таким, каким 
был когда-то, — нежным и любящим.

Но и Польк Линд, хищник, светский авантюрист, покоритель женских сердец, был не 
из тех мужчин, которые отступают перед препятствиями и, вздыхая, покорно ждут в 
сторонке. Силой воли и настойчивостью он не уступал Каупервуду, а с женщинами 
был еще более беззастенчив и смел. Из своих бесчисленных любовных приключений 
он вынес уверенность, что все женщины нерешительны, боязливы, странно 
противоречивы и непоследовательны в своих поступках, а порой — даже в самых 
сокровенных своих желаниях. Чтобы одержать над ними победу, иной раз нужно 
проявить железное упорство.

Вот почему за Польком Линдом установилась такая худая слава. Эйлин чутьем 
разгадала все это еще в тот день, когда собиралась встретиться с ним у Ришелье. 
В глубине его темных, ласковых глаз таилось коварство. Она чувствовала, что он 
увлекает ее куда-то, по тому пути, где она может потерять свою волю и уступить 
его внезапному порыву, — и все же в условленный час явилась к Ришелье.

А Польк Линд, убедившись, что Эйлин избегает его, положил, не откладывая более, 
добиться решительного свидания. В десять часов утра он позвонил ей по телефону 
и принялся подтрунивать над ее нерешительностью, робостью, над прихотливостью 
ее настроений. Быть может, она отважится, наконец, прийти в мастерскую к его 
приятелю-художнику поглядеть картины? А нет, так он приглашает ее пойти с ним 
на летний праздник с танцами, который устраивает у себя в саду один из его 
холостых друзей. Эйлин, как всегда, стала отнекиваться.

— Нет, нет, я сегодня что-то не в духе, — заявила она.

Но Линд не унимался.

— Нужно взять себя в руки, — сказал он. И прибавил шутливо: — Вы создаете 
совершенно невыносимые условия для ваших поклонников.