случая к случаю оказывали друг другу различные услуги. Занимаясь делами весьма 
сомнительного и рискованного свойства, они оба нередко нуждались в совете, а 
порой и в утешении. Им, конечно, было далеко до такого человека, как Мак-Кенти, 
с его острым нюхом и железной хваткой, однако, по мере того как оба приятеля 
преуспевали в своих делах, зависть к Мак-Кенти и его высокому положению 
начинала все больше разъедать их души. Успехи Мак-Кенти заставляли их 
призадумываться. Они неустанно и ревниво наблюдали за тем, как Мак-Кенти после 
своего союза с Каупервудом неуклонно шел в гору, как он умел из всего извлечь 
для себя выгоду — получал хорошую мзду от городской полиции и ежегодно собирал 
крупную дань с предпринимателей, пользовавшихся любезностями газового и водного 
отделов муниципалитета. Мак-Кенти, прирожденный интриган, знал, где в случае 
необходимости можно получить средства на осуществление тех или иных махинаций, 
и, не колеблясь, черпал из этих источников. Он был всегда в меру любезен с 
Тирненом и Кэригеном, поскольку это входило в его расчеты, однако ни тот, ни 
другой не были причислены к тайной клике его ближайших сподвижников. Когда 
Мак-Кенти случалось бывать в торговых кварталах, он заглядывал к ним в пивные, 
спрашивал, как идет торговля, не может ли он чем-нибудь быть полезен, пожимал 
руку на прощанье, но ни разу не снизошел до того, чтобы лично обратиться к ним 
с той или иной просьбой или пообещать ту или иную награду. Этим должен был 
заниматься Даулинг или другие лица, через которых Мак-Кенти устраивал свои дела.


Наделенные нравом беспокойным, хищным и напористым, Тирнен и Кэриген не 
находили удовлетворения своим растущим аппетитам и жадно искали случая 
расширить круг своей деятельности, дабы стяжать славу и приумножить доходы. В 
смысле подтасовки избирательных голосов их округа перещеголяли все другие 
округа города; количество законных избирателей было здесь не так уж велико, но 
зато какой простор для «дублирования» голосов на разных участках, для 
«заселения», для подсовывания в избирательные урны фальшивых бюллетеней! Во 
время выборов в муниципалитет, когда чаши весов начинали колебаться то в одну, 
то в другую сторону, первый и второй округа, совместно с частью третьего, 
соседнего с ними округа, умудрялись зарегистрировать такое количество фальшивых 
бюллетеней даже по истечении времени, отведенного для голосования, что эта 
подтасовка коренным образом меняла весь состав городского самоуправления. Во 
время предвыборных кампаний Тирнен и Кэриген получали от окружного комитета 
демократической партии крупные суммы, которыми они распоряжались по своему 
усмотрению. Самый приблизительный подсчет предполагаемых расходов — вот и все, 
что от них требовалось, после чего им всегда вручалось несколько больше, чем 
они просили. Куда шли эти деньги — об этом они никому не давали отчета, да 
никто с них его и не спрашивал. Тирнен получал от пятнадцати до восемнадцати 
тысяч долларов, Кэриген — тысяч двадцать, иной раз двадцать пять, так как его 
район играл особо важную роль.

Мак-Кенти уже начал подумывать о том, что не мешало бы как-то отметить 
деятельность Тирнена и Кэригена, ибо мало-помалу они становились особами 
довольно влиятельными. Но как это сделать? Оба они не пользовались общественным 
доверием, про них шла худая слава — так же как и про их округа и 
практиковавшиеся там методы предвыборной борьбы. Однако город рос, росли и 
расширялись многообразные коммерческие предприятия господ Тирнена и Кэригена, а 
вместе с этим росла и потребность в противозаконных предвыборных плутнях, на 
которые эти двое были такие мастера, и потому день ото дня сия достойная пара 
становилась все требовательнее и все беспокойнее. «Почему бы мне не выставить 
свою кандидатуру на какой-нибудь более высокий пост?» — не раз уже вопрошал 
себя каждый из них. Тирнен, например, был бы совсем не прочь занять пост шерифа 
или городского казначея. Он считал себя человеком как нельзя более подходящим 
для любой из этих должностей. Кэриген на последней конференции городской 
организации демократической партии старался исподтишка внушить Мак-Кенти благую 
мысль выдвинуть его на должность инспектора шоссейных дорог и канализации; ему 
очень хотелось получить это тепленькое местечко, так как было заведомо известно,
 что оно приносит совсем неплохой побочный доход. Однако в этом году оппозиция 
республиканцев была сильнее, чем когда-либо, и потому список кандидатов 
демократической партии должен был быть безупречен и включать в него кандидатуры 
Кэригена или Тирнена было просто немыслимо. Это значило бы восстановить против 
себя всех почтенных, солидных избирателей. А Тирнен и Кэриген, перебирая в уме 
все свои заслуги, бывшие и будущие, возмущались и негодовали. Им не хватало 
широты кругозора, чтобы понять, в какой мере, несмотря на все их старания, 
такие люди, как они, опасны для своей партии!

После беседы с Хэндом Джилген обошел весь город и не скупился на посулы. В 
результате ему удалось завербовать немало восторженных сторонников для 
республиканской партии. Можно было надеяться, что в тех избирательных округах и 
участках, где преобладала так называемая «чистая публика», все наиболее 
почтенные избиратели на сей раз довольно единодушно объединятся против 
Каупервуда, вняв голосу неутомимо обличающих его газет. В районах, заселенных 
беднотой, дело обстояло несколько сложнее. Правда, и здесь, выложив изрядную 
сумму денег, можно было найти каких-нибудь отъявленных плутов, которые 
согласятся «зарезать» своих единомышленников, но это было дело рискованное и 
неверное. А так как слухи о недовольстве Кэригена и Тирнена доходили до 
Джилгена со всех сторон, то он решил навестить их и выяснить, нельзя ли 
окончательно восстановить обоих приятелей против нынешних заправил и перетянуть