кандидатов и попытаться провести их в муниципалитет; а Хэнд в свою очередь 
должен был раздобыть деньги и передать их Джилгену в собственные руки. Кроме 
того, Джилгену обеспечивалась безоговорочная, хотя и тайная, поддержка всех 
влиятельных членов республиканской партии в Чикаго. Его дело было — победить 
любой ценой. В случае успеха республиканская партия поддержит его кандидатуру 
на выборах в конгресс. Если же это почему-либо не выгорит, его поставят во 
главе республиканской партии города и округа.

«Ну, как бы то ни было, — сказал себе Хэнд, когда мистер Джилген, наконец, 
откланялся, — а мистеру Каупервуду будет теперь не так-то легко обделывать свои 
дела. Не успеет он оглянуться, как придет пора возобновлять концессии, и если 
только я буду жив, мы поглядим, что у него из этого получится».

Последние слова финансист проворчал уже почти вслух. Он чувствовал неистребимую 
ненависть к этому человеку, который, как он полагал, отнял у него привязанность 
его очаровательной молодой супруги.



35. ПОЛИТИЧЕСКАЯ СДЕЛКА

В описываемое время в первом и втором избирательных округах Чикаго, включавших 
в себя деловую часть города, Южную Кларк-стрит, пристань, набережную и 
несколько прилегающих к ним улиц и переулков, немалой известностью пользовались 
два человека — Майк Тирнен (он же «Веселый Майк») и Пэтрик Кэриген (он же 
«Изумрудный Пэт»). По своеобразию характеров и подозрительности делишек вторую 
такую пару не легко было бы сыскать в городе, а быть может и во всей Америке. 
«Веселый Майк» Тирнен, гордый обладатель четырех самых вместительных и самых 
грязных пивных района, отличался внушительными размерами и весьма округлыми 
формами. Ростом шесть футов и один дюйм, широкоплечий, с бычьей шеей и большой, 
круглой, как шар, головой, здоровенными волосатыми кулачищами и огромными 
ступнями, Майк Тирнен испробовал на своем веку немало самых различных занятий, 
начиная от очистки выгребных ям и кончая деятельностью члена муниципального 
совета в Чикаго. Выдвинутый на этот пост дорогим его сердцу первым 
избирательным округом, «Веселый Майк» довольно регулярно предавал интересы 
своих избирателей, — в сущности, всякий раз, как для этого представлялся 
удобный случай. Но излюбленным времяпрепровождением Майка было сидеть в задней 
комнате своего трактира «Серебряная луна» на Кларк-стрит, за палисандровым 
столом, отгороженным от остального пространства солидной перегородкой красного 
дерева. Здесь подсчитывал он доходы со своих разнообразных предприятий — пивных,
 игорных притонов и домов терпимости, которые он содержал при содействии или 
попустительстве городской администрации, смотревшей на его деятельность сквозь 
пальцы, и здесь же выслушивал жалобы и просьбы своих клиентов, арендаторов и 
просто прихвостней.

Мистер Кэриген, единственный соперник мистера Тирнена в его нелегкой и довольно 
темной деятельности, был человеком несколько иного склада. Невысокого роста, 
весьма щеголеватый, с худым лицом, украшенным колючими усиками, с хитрыми 
темно-карими глазками и целой копной черных как смоль волос, разделенных 
аккуратным косым пробором, он являл собой фигуру довольно представительную и 
безусловно колоритную. Словом, на него стоило поглядеть, в особенности, если 
вспомнить, что помимо всего прочего мистер Кэриген был еще обладателем больших 
торчащих ушей, придававших ему сходство с летучей мышью. В делах финансовых он 
смыслил значительно больше мистера Тирнена, да и денег у него водилось больше, 
хотя ему было всего тридцать пять лет, в то время как мистеру Тирнену шел уже 
пятый десяток. Подобно мистеру Тирнену в первом избирательном округе, мистер 
Кэриген был крупной силой во втором и держал в руках тех «неоседлых» 
избирателей, которые могут быть и очень полезны и чрезвычайно опасны для исхода 
выборов, смотря по обстоятельствам. Портовые грузчики, сезонные рабочие, 
бездомные бродяги, воры, хулиганы, жулики, шпики стекались со всех концов 
города в пивные мистера Кэригена. Он был очень тщеславен и почитал себя 
красавцем и сердцеедом. Женатый на молодой степенной женщине, отец двух детей, 
мистер Кэриген содержал еще и любовниц, которых он менял примерно раз в год, не 
считая «случайных» девиц. Одевался он весьма вычурно, хотя и кичился тем, что 
не носил никаких украшений, кроме булавки с колоссальным изумрудом стоимостью в 
четырнадцать тысяч долларов, которая в особо торжественных случаях сверкала в 
его галстуке, приводя в изумление всю Дирборн-стрит и муниципальный совет. 
Из-за этой-то булавки его и прозвали «Изумрудным Пэтом». На первых порах такое 
прозвище доставляло мистеру Кэригену немало простодушной радости, так же как и 
золотая с бриллиантами медаль — выражение признательности чикагских пивоваров 
за несметное количество проданных им бочонков пива, — в этой области мистер 
Кэриген не знал себе равных. Впоследствии, однако, когда газеты начали уделять 
слишком пристальное и ироническое внимание особе мистера Кэригена, так же как и 
особе мистера Тирнена, и их материальному процветанию, мистер Кэриген потерял 
вкус и к тому и к другому.

Отношение обоих этих джентльменов к тогдашней политической обстановке в Чикаго 
было довольно своеобразным и, как выяснилось впоследствии, весьма опасным для 
союза Каупервуд — Мак-Кенти. Тирнен и Кэриген, будучи соседями и приятелями, 
обделывали сообща разные делишки как по части коммерции, так и политики, и от