а, стремительно бросаясь, оставила холмы Олимпа; 
Быстро достигла ахейского Аргоса, где уже прежде    {115} 
Знала богиня супругу царя Персеида Сфенела. 
Сына царица седьмой уже месяц в утробе носила: 
Гера его до срока на свет извела; но Алкмены 
В срок удержала роды, удаливши помощных Илифий. 
С вестью о том перед Зевса предстала сама и вещала:    {120} 
- Зевс сребромолненный! слово тебе полагаю на сердце: 
Смертный рожден знаменитый, что царствовать в Аргосе должен, 
Муж Эврисфей, Персеида Сфенела геройская отрасль, 
Племя твое; не будет он Аргосу царь недостойный.- 
Так изрекла, - и жестокая горесть ударила в сердце    {125} 
Зевса. Схватил он Обиду за пышноблестящие кудри, 
Страшным пылающий гневом, и клялся великою клятвой, 
Что на холмистый Олимп и звездами венчанное небо 
Ввек не взыдет Обида, которая всех ослепляет. 
Так произнес он, и махом десницы от звездного неба    {130} 
Ринул ее, - и упала она на дела человека. 
Зевс от нее же стенал, как любезного сына он видел, 
Низкое иго носящего, в подвигах для Эврисфея.- 
Так-то и я, как великий, шеломом сверкающий Гектор 
Рати ахейских сынов истреблял при кормах корабельных,    {135} 
Сам не мог позабыть я Обиды, меня ослепившей. 
Но, как уже погрешил я и Зевс мой разум похитил, 
Сам то загладить хочу и воздать многоценною мздою. 
Храбрый, воздвигнись на бой, возбуди и другие дружины! 
Что до даров, я все их представлю, какие ходивший    {140} 
Прошлого дня пред тобой исчислял Одиссей благородный. 
Если же хочешь, помедли ты, сколько ни жаждущий боя; 
Слуги мои те дары, в корабле собравши, представят, 
И увидишь ты, что я тебе, угождая, дарую". 

   Сыну Атрея ответствовал царь Ахиллес благородный:    {145} 
"Славою светлый Атрид, повелитель мужей Агамемнон! 
Хочешь ли мне дары примиренья, как должно, доставить, 
Иль удержать их, - ты властен; теперь же о битве помыслим 
Без отлагательств: и что в рассуждениях время нам тратить? 
Что нам здесь медлить? еще не свершилось великое дело!    {150} 
Пусть, кто желает, опять впереди Ахиллеса увидит, 
Медною пикой фаланги крушащего ратей троянских, 
И, подобно ему, да пылает с врагами сражаться!" 

   Но Пелиду царю возразил Одиссей многоумный: 
"Нет; сколь ни мужествен ты, Ахиллес, бессмертным подобный,    {155} 
Воинств ахейских, голодных еще, не веди к Илиону 
Биться с троянами храбрыми! Нет, не на краткое время 
Битва завяжется, если троян и ахеян фаланги 
В сечу сойдутся и бог им вдохнет одинакую храбрость. 
Прежде ахейским сынам повели ты насытиться в стане    {160} 
Хлебом, вином: оно человеку и бодрость и крепость. 
Муж ни один во весь день, от восхода до запада солнца, 
Пищею не подкрепленный, не в силах выдерживать боя. 
Сердцем в груди неистомным хотя б и пылал он сражаться, 
Члены у тощего все тяжелеют, его беспокоит    {165} 
Жажда и глад, у него на пути запинаются ноги. 
Но человек, укрепяся вином и насытяся пищей, 
Может весь день под оружием с силой враждебных сражаться. 
Дух в его персях и крепок и бодр, и усталости члены 
Прежде не слышат, доколе с побоища все не соступят.    {170} 
Так, Ахиллес! распусти аргивян и вели им готовить 
Завтрак. Дары для тебя повелитель мужей Агамемнон 
Пусть пред собранье народа представит, да все их данаи 
Узрят очами, и сам ты свое да возрадуешь сердце. 
Пусть поклянется тебе, пред народом восстав, что доныне    {175} 
К деве на одр не всходил, не сближался с младой Брисеидой 
Так, как мужам и женам свойственно меж человеков. 
Ты же и сам укротися душою и будь благосклонен. 
Пусть напоследок тебя угостит он торжественным пиром 
В кущах своих, чтобы должное ты получил без урона.    {180} 
Ты, Агамемнон могучий, вперед и к другому ахейцу 
Сам справедливее будь: унижения нет властелину 
С мужем искать примиренья, которого сам оскорбил он". 

   Сыну Лаэрта немедля ответствовал царь Агамемнон: 
"Радуясь, речи твои, Лаэртид благородный, я слушал;    {185} 
Истину ты говорил и о всем рассуждал справедливо. 
Клятву готов произнесть я, как самое сердце велит мне, 
И перед богом клятву неложную! Сын же Пелеев 
Здесь между тем да останется, сколько ни жаждущий боя; 
Здесь и