орила - и дух дерзновеннейший сыну вдохнула. 
Другу ж его и амброзию в ноздри, и нектар багряный 
Тихо влияла, да тело его невредимо пребудет. 

   Быстро по берегу моря пошел Ахиллес быстроногий,    {40} 
Голосом страшным крича; и всех взволновал он ахеян. 
Мужи, которые прежде всегда при судах оставались, 
Все корабельщики, кои судов управляли кормилом, 
Даже зажитники ратных дружин, раздаватели хлеба,- 
Все поспешили в собранье, когда Ахиллес благородный    {45} 
Вновь показался, столь долго чуждавшийся брани кровавой. 
Двое хромаючи шли, знаменитые слуги Арея, 
Царь Одиссей и Тидид Диомед, воеватель могучий, 
Шли, опираясь на копья, неся еще тяжкие раны. 
Оба, пришедши, они на местах передних воссели;    {50} 
Вслед их притек и Атрид, повелитель мужей Агамемнон, 
Раной недужный: зане и его среди бурного боя 
Ранил Коон Антенорид огромною пикою медной. 
И, когда уже все на собранье сошлися ахейцы, 
Встал между ними и так говорил Ахиллес быстроногий:    {55} 
"Царь Агамемнон! полезнее было бы, если бы прежде 
Так поступили мы оба, когда, в огорчении нашем, 
Гложущей душу враждой воспылали за пленную деву! 
О! почто Артемида сей девы стрелой не пронзила 
В день, как ее между пленниц избрал я, Лирнесс разоривши:    {60} 
Столько ахейских героев земли не глодало б зубами, 
Пав под руками враждебных, когда я упорствовал в гневе! 
Гектор и Трои сыны веселятся о том, а данаи 
Долго, я думаю, будут раздор наш погибельный помнить. 
Но совершившеесь прежде оставим в прискорбии нашем,    {65} 
Гордое сердце в груди укротим, как велит неизбежность. 
Ныне я гнев оставляю решительно; я не намерен 
Сердца крушить враждой бесконечною. Царь Агамемнон, 
В битву подвигни скорее медянодоспешных данаев; 
Дай мне скорее идти на троян и еще испытать их,    {70} 
Иль и теперь ночевать пред судами намерены? Нет, уповаю, 
Радостно каждый из них утомленные склонит колена, 
Каждый, на пламенной битве от наших оружий избывший! " 

   Так говорил, - и наполнились радостью все аргивяне, 
Слыша, что гнев навсегда оставляет Пелид благородный.    {75} 
Начал тогда говорить повелитель мужей Агамемнон, 
С места восстав, где сидел, но стоять на средину не вышел: 
"Други, данаи герои, бесстрашные слуги Арея! 
Вставшего надобно слушать; начавшего слово не должно 
Перерывать: затруднится и самый искусный вития.    {80} 
В шумном народном говоре можно ли что-либо слышать, 
Или сказать? - заглушится вития, как ни был бы громок. 
С сыном Пелеевым я объясняюся; вы же, ахейцы, 
Слушайте все со вниманьем и речи мои вразумите. - 
Часто о деле мне сем говорили ахейские мужи;    {85} 
Часто винили меня, но не я, о ахейцы, виновен; 
Зевс Эгиох, и Судьба, и бродящая в мраках Эриннис: 
Боги мой ум на совете наполнили мрачною смутой 
В день злополучный, как я у Пелида похитил награду. 
Что ж бы я сделался Богиня могучая все совершила,    {90} 
Дщерь громовержца, Обида, которая всех ослепляет, 
Страшная; нежны стопы у нее: не касается ими 
Праха земного; она по главам человеческим ходит, 
Смертных язвя; а иного и в сети легко уловляет. 
Древле она ослепила и Зевса, который превыше    {95} 
Всех земнородных и всех небожителей: даже и Зевса 
Гера, хотя и жена, но коварством своим обманула 
В день, как готова была счастливая матерь Алкмена 
Силу Геракла родить в опоясанных башнями Фивах. 
Зевс, величаясь уже, говорил пред собором бессмертных:    {100} 
- Слушайте слово мое, и боги небес, и богини; 
Я вам поведать желаю, что в персях мне сердце внушает: 
Ныне, родящих помощница, в свет изведет Илифия 
Мужа, который над всеми окрестными царствовать будет, 
Ветвь человеков великих, от крови моей исходящих.-    {105} 
Зевсу, коварное мысля, вещала владычица Гера: 
- Ложь, Эгиох! никогда своего не исполнишь ты слова. 
Или дерзни, поклянись, Олимпиец, великою клятвой, 
Что над всеми окрестными царствовать будет 
Смертный, который в сей день упадет на колена родившей,    {110} 
Ветвь человеков великих, от крови твоей исходящих.- 
Так говорила, но Зевс не почувствовал козней супруги: 
Клятвой поклялся святой и раскаялся, горько прельщенный. 
Ге