– Ну и задали вы нам работёнку! – сказали нам зимовщики. – Еле собрали ваши 
«подарки».

Потери оказались не очень значительными, и я успокоился.

Прожил я на льдине несколько дней, а подружился с её обитателями на всю жизнь.

Замечательные пятнадцать товарищей были у Сомова – мужественные, трудолюбивые, 
никогда не унывающие. Какие только трудности им не пришлось испытать! Когда во 
время, сжатия льдов треснула льдина, лагерь раскололся на несколько частей. 
Трещины появились всюду, они проходили и под палатками. Но все приборы и все 
запасы удалось спасти. Лагерь перенесли на новое место. И всё это делали во 
тьме, под вой не прекращавшейся несколько суток пурги.

На льдине мы встретились и со старым приятелем, доктором-парашютистом Воловичем.
 Ему почти не приходилось лечить – на льдине все были здоровы. Чтобы не сидеть 
без дела, он добровольно взял на себя обязанности повара. Хотя он и привёз с 
собой большую и красивую книгу «О вкусной и здоровой пище», поваром он оказался 
неважным. Редко удавалось ему сварить какое-нибудь блюдо, чтобы оно не 
подгорело и не пахло дымом. В честь нашего прилёта Волович решил приготовить 
грибной суп. Он набросал в воду сухие грибы и бесконечно долго варил их; 
получилась какая-то мутная бурда цвета кофе. Однако мы ели и хвалили – уж очень 
старался доктор-повар угостить нас.

Мне понравился механик станции, бывший лётчик Комаров. Золотые у него руки. Он 
ремонтировал всё: и лебёдки, и моторчик, и разные приборы. Комаров – полярный 
изобретатель. Он из старой железной бочки сделал трубу, приспособил моторчик, и 
такой получился насос, что можно залить водой любую льдину. С помощью этой 
помпы мы отремонтировали посадочную площадку. Накидали в разводье мелкие куски 
льда, залили водой, и через двое суток всё сковал мороз.

Вскоре на этот «аэродром» удачно опустился четырёхмоторный самолёт Задкова. Всё 
обошлось хорошо. Дружески простившись с зимовщиками, мы улетели в Москву.

376 дней вели научную работу на станции «Северный полюс – два» Сомов и его 
отважные друзья. Весной, когда наступил полярный день, лётчик Мазурук снял их 
со льдины и доставил на Большую землю.

Через четыре года лётчик Масленников, совершая ледовую разведку, увидел на 
льдине разбитые ящики и порванные палатки. Они напоминали чукотские яранги 
брошенного стойбища. Лётчик прошёл над льдиной бреющим полётом и убедился, что 
это остатки лагеря Сомова.

Зимовщики оставили свою льдину, когда она была на 82° северной широты. В 1954 
году лётчик Масленников обнаружил её на 75° северной широты. Как же остаток 
льдины, на которой был лагерь «Северный полюс – два», оказался на семьсот с 
лишним километров южнее?

Льдина прошла большой путь, она сделала огромный круг по часовой стрелке и, 
хотя на ней уже не было людей, послужила науке. Благодаря находке Масленникова 
удалось ещё раз проверить догадки о том, как дрейфуют льды в Северном океане.




Станция в Ледовитом океане


В последних числах декабря 1954 года мощный воздушный корабль отправился в 
очередной рейс из Москвы в район Северного полюса. Его вёл Герой Советского 
Союза Илья Павлович Мазурук. На борту самолёта рядом с ящиками и тюками лежали 
две бережно закутанные ёлки… Да, настоящие пушистые зелёные ёлки… В Арктику 
полетели и два больших деда-мороза, и гирлянды разноцветных лампочек, и 
множество игрушек – блестящих стеклянных шаров, звёзд, хлопушек, флажков… Кому 
всё это понадобится в центре Северного Ледовитого океана? Подарок белым 
медведям, что ли?

Конечно, не ради мишек старался Мазурук, ведя самолёт во тьме полярной ночи и 
борясь со штормами и пургой.

Множество льдин, больших и малых, лениво движется в тёмной воде Северного 
Ледовитого океана. На двух из них выросли населённые пункты из небольших 
домиков и палаток. В них, за тысячи километров от материка, живут и трудятся 
отважные советские люди. Это работники научных станций «Северный полюс – три» и 
«Северный полюс – четыре». Им-то и вёз новогодние подарки лётчик Мазурук. Кроме 
ёлок и игрушек, самолёт доставил в ледовые лагеря лимоны и мандарины из Грузии, 
яблоки из Крыма, шипучее вино с Дона, розовую лососину с Камчатки, украинскую 
колбасу, торты, любовно изготовленные лучшими московскими кондитерами. А 
сколько писем было на борту самолёта! Были тут письма не только от родных и 
друзей, но и от совсем незнакомых людей – рабочих, колхозников, домашних хозяек,