Нью-Йорка от Пастельняка и из Китая от Панюшкина) совпала с официальным 
уведомлением советского посла Уманского, которого вызвал заместитель 
Госсекретаря США С. Уэллес и проинформировал его о том, что не исключено 
выступление Японии против Советского Союза. Вместе с тем сразу же после встречи 
с ним Уманского советская разведка сообщила Сталину и Молотову, что, по 
сведениям из ближайшего окружения президента Рузвельта, «американцы не 
заинтересованы в том, чтобы втянуться в войну с Японией, что президент 
проявляет очень большую осторожность в введении эмбарго против Японии, ибо 
санкции могут ударить таким образом, что японцы вынуждены будут за нефтью 
двинуться в Юго-Восточную Азию, что спровоцирует войну».

Получение противоречивой информации из Шанхая, Чунцына и Вашингтона не могло не 
настораживать советское командование. Разобраться в драматических событиях было 
не просто.

Например, 11 июля 1941 года резидентура НКВД в Шанхае сообщала о действиях 
японских властей в Китае весьма интересные данные. Так, в Шанхае они 
предупредили, чтобы со стороны эмиграции не было никаких выступлений против 
СССР, а если таковые будут, то японские власти примут суровые меры. Немцы этим 
были очень недовольны. В сообщении указывалось, что среди японцев идут 
разговоры о том, что Япония уже начала переброску войск в Маньчжурию и Северный 
Китай. Тут приводились противоречивые данные. С одной стороны — о военных 
приготовлениях, а с другой стороны — о пресечении слухов о войне.

Руководство тогдашнего Китая — Чан Кайши и его окружение были крайне 
заинтересованы в провоцировании войны между Японией и Советским Союзом летом и 
осенью 1941 года. Сталин и Молотов были прекрасно осведомлены об этих шагах Чан 
Кайши по линии НКВД, поскольку наш агент Друг — В. Стенес, портрет которого 
находится в музее ФСБ, исполнявший одно время обязанности начальника его 
внешней разведки, регулярно информировал нас об этих его замыслах.

Должен отметить заслуги нашей дешифровальной службы в этот острый момент. 
Западный историк КГБ Кристофер Эндрю советскую шифровальную службу особо не 
жалует. Однако сейчас и мы, и зарубежные авторы признают, что НКВД достиг 
больших успехов в дешифровке материалов переписки японского МИДа, турецкой, 
итальянской и греческой дипломатических миссий в Москве. Серьезную роль в этом 
плане сыграло то, что мы читали дипломатическую переписку итальянского 
посольства в Токио с его МИДом в Риме. Ведь Италия в то время была союзником 
Японии по антикоминтерновскому пакту.

К этому добавлю, что через Кэри мы контролировали переписку Чан Кайши 
(псевдоним «Сегак») с президентом США в течение всей войны, что позволяло в 
целом сделать правильные выводы о развитии обстановки на Дальнем Востоке. До 
сих пор помню, какое сильное впечатление на меня произвел доклад Кэри 
президенту Рузвельту об обстановке на Дальнем Востоке и в Китае, который был 
направлен мне для ознакомления, а позднее послан Сталину и Молотову вместе с 
оценкой документов и предложениями о конкретных мероприятиях в области 
разведывательной работы под дипломатическим прикрытием в Китае.

Почти одновременно в сентябре 1941 года харбинская и токийская резидентуры НКВД 
сообщили в Центр о том, что военное выступление Японии против СССР, ввиду 
обострения отношений с США и Англией, представляется маловероятным. Наш 
резидент в Японии Г. Долбин (Артем) передал, что, по данным источника токийской 
резидентуры — Экономиста, наиболее острый период, который был в начале 
германо-советской войны, уже прошел… При критических взаимоотношениях, которые 
Япония имеет с США, руководство империи будет держаться мира с СССР. 
Знаменательно, что эта информация (появившаяся во время успешных 
советско-японских экономических переговоров об условиях японских концессий на 
Сахалине) основывалась на заявлении министра торговли и промышленности Японии 
Сакондзи на официальном обеде по случаю приезда в Токио директора общества по 
японским концессиям на Сахалине.

Р. Зорге в одном из своих последних донесений в Центр в середине сентября 1941 
года также подтвердил фактический отказ японского командования от развязывания 
войны с Советским Союзом в ближайшей перспективе. Его сообщение выглядело 
особенно впечатляющим, поскольку он ссылался в качестве источника на Инвеста (X.
 Отзаки, видного журналиста, советника премьер-министра Японии).

В это же время харбинская резидентура также сообщила в Центр о том, что по 
сведениям, полученным от сотрудников японской военной миссии, Япония до весны 
1942 года наступательных действий против СССР не предпримет. Вместе с тем при 
этом отмечалось, что, по мнению японских военных кругов, к весне 1942 года 
немцы будут иметь решающий успех, и тогда Япония начнет военные операции, чтобы 
установить новый порядок по всей Сибири. В связи с этим эмигрантским кругам 
было поручено составить схему государственного устройства Сибири с выделением 
границ национальных автономных республик — Бурят-Монгольской, Алтайской, 
Якутской и т. д.

Эти сообщения следует рассматривать в контексте обстоятельств противостояния 
между Японией, США и Англией на Дальнем Востоке и в Китае.