отделом школ ЦК ВКП(б) Варвару Пивоварову. Намечалось также задействовать 
бывших секретарей райкомов партии, в частности, секретаря Москворецкого райкома 
партии Олимпиаду Козлову (впоследствии стала ректором Инженерно-экономического 
института и основателем Академии управления, прообраза ныне существующей 
Академии управления), а также Нину Попову (ставшую позднее председателем 
Комитета советских женщин).

По Москве главным координатором подполья должен был стать начальник 
контрразведывательного отдела Московского НКВД Сергей Федосеев. Особую 
резидентуру предполагалось создать во главе с майором госбезопасности (позднее 
генерал-майором) Виктором Дроздовым. Он имел большой опыт борьбы с 
бандформированиями и националистическим подпольем на Украине. Незадолго до 
войны его назначили заместителем начальника московской милиции. Одну из 
резидентур должен был возглавить Павел Мешик, бывший нарком госбезопасности 
Украины. Ему поручалась организация диверсий на транспортных магистралях Москвы.


В кратчайшие сроки была проведена колоссальная работа по отбору людей для 
подполья. Она была очень трудоемкая, требовавшая большого внимания и терпения. 
Нужно было выписать паспорта, создать легенды на остававшихся в Москве людей. 
Больше всего мы ломали голову над тем, каким должен был быть правдоподобный 
ответ на неизбежный вопрос: почему человек остался в Москве?

Возникла потребность в специальном изготовлении писем от родственников. 
Содержание их определялось с учетом разработанных нашими специалистами 
биографий. Переписка с мнимыми родственниками легендировалась по всем правилам 
почтовых отправлений.

В связи с подготовкой подполья нами была предпринята и другая специальная акция.
 Были изъяты, уничтожены или переписаны книги прописки и регистрации. Вся эта 
работа осуществлялась в очень сложной обстановке и в самые кратчайшие сроки. О 
ходе подготовки спецмероприятий регулярно докладывалось руководству НКВД.

Помимо меня, Мельникова, Эйтингона этой напряженной работой круглосуточно 
занимались М. Маклярский, Л. Сташко как руководители направлений разведки, 
командиры ОМСБОН М. Орлов, В. Гриднев, С. Иванов, С. Волокитин, А. Авдеев, 
оперработники П. Масся, А. Шитов (Алексеев).

Мы также готовили для противника «приманку». Предположительно ей мог стать Лев 
Константинович Книппер, композитор, немец по происхождению, проживавший вместе 
с женой Маргаритой на Гоголевском бульваре. Задачи, поставленные перед группой 
Книппера, были особыми. Он стал спецагентом-групповодом и должен был 
действовать в Москве по разнарядке «Д», то есть для осуществления диверсионных 
актов, операций и акций личного возмездия против руководителей германского 
рейха, если бы они появились в захваченной столице.

Особая роль отводилась молодой сотруднице первого (разведывательного) 
управления НКВД, его особой группы, младшему лейтенанту А. Камаевой-Филоненко, 
которая под видом активистки баптистской общины координировала бы использование 
установленных закамуфлированных взрывных устройств. Ей одной было поручено 
привести в действие по особому сигналу мощные взрывные устройства, которые 
предполагалось заложить в местах появления главарей гитлеровского режима или 
командования вермахта.

В качестве приманки для немецких спецслужб должен был с большим риском 
действовать еще один человек. Его преимущество заключалось в том, что он был 
известен немецкой разведке еще в годы Первой мировой войны, находясь в Германии 
на стажировке еще до 1914 года. Был известен в искусствоведческих кругах 
Берлина и Лейпцига. С 1920-х годов Алексей Алексеевич Сидоров, для нас источник 
«Старый», активно помогал органам ОГПУ-НКВД в борьбе не с мнимым, а реальным 
немецким шпионажем. (Сидоров — видный советский историк искусства, книговед и 
библиофил, член-корреспондент АН СССР, профессор МГУ с 1916 по 1950 годы.) 
Осенью 1941 года он должен был прикрывать в Москве наших боевиков. Позднее 
сыграл важную роль в подстраховочных мероприятиях по обеспечению радиоигры с 
немецкой разведкой в 1942-1945 годах по широко известному теперь делу 
«Монастырь».

Москву немцы не взяли, но мы отметили боевыми медалями за большую работу по 
подготовке подполья Л. Книппера и его жену, А. Сидорова. В Москве до сих пор 
здравствует другой участник подготовки нелегального боевого аппарата в грозную 
осень 1941 года полковник в отставке И. Щорс. Он, кстати, и вручал медаль «За 
оборону Москвы» Алексею Алексеевичу Сидорову.

Эти люди были подлинными патриотами нашей Родины, преданными ей до последнего 
вздоха, несмотря на то, что их ближайшие родственники были репрессированы и 
трагически погибли. Я хотел вытащить их близких из лагерей в 1941 году, но было 
уже поздно — никого в живых не осталось. Но мы прямо сказали Алексею 
Алексеевичу и Маргарите Гариковне Книппер об этом. Хитрить с людьми, готовыми к 
самопожертвованию, было невозможно. Несмотря на тяжелую и горестную весть, эти 
люди ни разу не усомнились в правоте и справедливости выбранного ими тяжелого