с нами оккупанты. 

- То есть? 

- Громить и гнать их назад. Отбирать наши города, потерянные территории. 

- Понимаю, но у нас нет сил. Даже Крюково не можем вернуть обратно. 

После этих слов из трубки лился поток внушительных слов, в ответ на малейшие 
возражения - угрозы. 

- Товарищ генерал, вы меня не пугайте. Я уже был пуган, - отвечал Рокоссовский, 
и голос в трубке смолкал, словно провод оказывался перебитым. 

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ 

Через недолгое время генерал армии Жуков приехал в Сходню сам. Крупное 
осунувшееся лицо его было землисто-хмурым. Под командный пункт был оборудован 
дом детского сада, затерявшийся в глуши леса. Командующий нервничал, ходил из 
угла в угол просторной комнаты, проминая половицы, и ждал, когда командарм 
соберется, чтобы отправиться на передовую. 

Рокоссовский тоже был неспокоен, опасался за командующего фронтом, но, видимо, 
догадавшись, тот сердито проговорил: 

- Хватит, хватит заживо хоронить... Едем! 

Снег на позициях изъезжен, закопчен, местами почернел от осевшей гари. Земля 
вспахана минными и снарядными взрывами. 

- Прогоним отсюда к хренам завоевателей, придет весна - и пахать не надо, - 
заметил командующий. 

Идти пришлось открытым полем. Это не остановило командующего. Он только выбрал 
ребристо-широкую колею, проложенную танковыми гусеницами, и зашагал по ней. 

- Не взять ли нам правее, по лощине? - осторожно намекнул Рокоссовский. 

- Зачем делать лишний крюк? Только время убивать, - ответил командующий. 

Шли дальше. Немецкие мины начали падать недалеко в поле, но командующий не 
обращал внимания ни на взрывы, ни на шуршание в воздухе осколков. Адъютант то и 
дело забегал наперед, мешая ему идти. 

- Чего ты путаешься в ногах? Шагай прямее! - небрежно сказал командующий, 
догадываясь, зачем так старается адъютант. 

По траншее они достигли блиндажа полковника Шмелева. Его дивизия в критические 
минуты была переброшена к поселку Крюково. Голова у полковника Шмелева была 
перевязана бинтами, и на вопрос командующего фронтом: "Что с вами?" - он не 
ответил, только скупо улыбнулся. Оказывается, полковник был оглушен, и 
изъясняться с ним пришлось на бумаге. Командующий вынул блокнот и написал: 
"Наше положение в Крюкове критическое. Надо выбить отсюда противника, иначе он 
попрет прямо на Москву. Каково ваше мнение?" Шмелев прочитал и с непривычки 
необычайно громко закричал: 

- За Крюково беспокоиться не нужно. Положение немцев там не лучше, чем у 
Наполеона, когда его величество драпал от русских гренадеров. 

Пожав плечами, командующий переглянулся с Рокоссовским - оба ничего не поняли. 

- Кажется, твои командиры дивизий с ума посходили, - негромко произнес 
командующий и для вящей убедительности написал: "Как у вас с головой? Есть ли 
боли, шумы?" 

Шмелев поморщился, читая, и с нотками обиды ответил: 

- Я оглох, товарищ генерал, из-за этого проклятого Крюкова. Пришлось самому 
вести людей в контратаку. 

Командующий спросил в записке: "Почему вы считаете, что положение у них 
незавидное? Какие основания, располагаете ли данными?" 

- Да, немцы разделят судьбу французов, - повторил так же громко Шмелев. - 
Только Наполеон хоть в столице русской империи побывал, а эти получат от ворот 
поворот... Показания сегодня опрошенных нами пленных и документы убитых... Вот 
они... - Шмелев вынул из цинкового ящика, что стоял на табуретке, связку 
документов, изрядно потрепанных, в кровавых подтеках, и передал командующему. - 
Вещественное доказательство! Судя по ним, Крюково брали 5-я, 10-я и 11-я 
танковые дивизии, 35-я пехотная, многие отдельные части, прибывшие даже из 
Африки, с побережья Ла-Манша. 

Размахивая руками, Шмелев продолжал: 

- Если бы эти дивизии были полными, то как бы они могли на таком "пятачке" 
поместиться? Ведь вокруг Крюкова леса... Последние крохи сгребли. Даже тыловых 
писарей и интендантов гнали... Не от хорошей это жизни! 

Командующий быстро написал: "А мы?" - и поднес к глазам понравившегося ему 
полковника блокнот. Шмелев быстро взглянул и ответил: 

- Количественно наши дерущиеся части в таком же положении. Разница