ли, с 
воспаленными глазами командир взвода пешей разведки. На вопрос комдива: "Как вы 
смогли добраться?" - ответил: "На своих на двоих..." - и, не спросясь, присел, 
так как натруженные и подрагивающие в коленях ноги ужо не могли стоять. 

С трудом полковник разбирал написанное второпях от руки донесение, в котором 
сообщалось: "Противник с утра, перейдя в наступление, наседает. Полк завязал 
бои на участке дер. Малая Речица, зап. опушка леса и рокадная дорога... Немцы 
беспрерывно атакуют, авиация не дает поднять головы. Полк несет потери в 
людском составе и оружии. Раненые эвакуированы. Рядовой и 
командно-начальствующий состав дерется геройски. В одном бою красноармеец 
третьего года службы, уроженец Сибири Бусыгин заколол штыком несколько фашистов.
.." Дочитав до этого места, Николай Федотович обрадованно заулыбался, рассуждая 
вслух: "Ай да молодец! Ай да герой! Не пострашился грудь с грудью сойтись и 
штыком орудовал. А еще возражали! Мол, война теперь не та и штык устарел. 
Липовые пророки!" 

Конечно же, он помнил давний спор со Шмелевым и гордился, что на поле боя штык, 
русский четырехгранный штык, нашел применение, что война развивалась не так, 
как гадали некоторые, а как мыслил и чему учил он, полковник Гнездилов. Николай 
Федотович подозвал к себе начальника штаба. 

- Будем держать равнение на героев! - сказал он и протянул Аксенову помятый 
листок донесения. - Вот почитайте, какие герои в нашей дивизии. На ефрейтора... 
Да-да, я уже присвоил это звание Бусыгину... На него напала целая группа 
фашистов, и всех он разбросал, поколол штыком... Немедленно затребуй на 
Бусыгина данные. Будем награждать. Подвиг этого героя, мастера штыковых ударов, 
мы должны положить в основу тактики. Немцы не принимают ближнего боя, и это 
хорошо. Будем навязывать им свою тактику - сходиться на грудки. Да-да, на 
грудки! - закончил он возбужденно. 

Откуда ни возьмись два "мессершмитта" скользнули почти по макушкам деревьев, 
пропороли воздух очередями из тяжелых пулеметов. Пули ударили крупными 
градинами, срывая с берез и осинок зеленые ветки и расщепляя стволы. Стрельба 
над самой головой заставила Гнездилова содрогнуться, но он в укрытие не полез, 
только прошел под дерево, ища защиты от хлеставших вокруг пуль. 

Трижды самолеты делали заходы, прочесывая лес, и, когда улетели, Гнездилов 
неразборчиво зашагал по кустам к столовой ругаясь: 

- Растяпы! Какой дурак развесил портянки, полотенца сушить! Сматывайтесь, и 
чтоб не устраивали мне цирковое зрелище. - Не дожидаясь, пока все уберут, он 
сорвал веревку, привязанную к деревьям, и бросил вместе с бельем на землю. 

- Зачем вы так... товарищ комдив, - со стоном в голосе отозвался стоявший у 
походной кухни повар. 

Гнездилов увидел на нем халат, со спины окровавленный, и сочувственно покачал 
головой: 

- Как же это тебя угораздило? 

- Трошки задело. Да заживет. Вот борщ жалко... 

- Иди скорее на перевязку. 

- Вытечет, боюсь. Котел продырявили, бисовы твари, - сказал повар и одной рукой 
- видимо, другая, раненная в плечо, не действовала - начал затыкать паклей 
пробоины, сквозь которые струями пробивалась золотистая жижа, пахнущая луком и 
разморенной капустой. 

Отослав повара в санбат, полковник Гнездилов попросил истопника налить ему 
миску борща. С утра не державший во рту крошки хлеба, Николай Федотович 
набросился на еду с жадностью. 

Но спокойно поесть ему не удалось. Напрямую по лесу, переваливаясь через 
муравьиные кучки и трухлявые пни, неслась бронемашина. И едва остановилась у 
штаба, как из люка вывалился офицер связи. 

- Давай сюда! - позвал Гнездилов и отложил в сторону ложку. 

- Танки!.. - еле выговорил офицер связи. 

- Какие танки, где? - привстал Гнездилов. 

- Вон там! - офицер махнул рукой на дорогу. 

- Чего всякую чушь мелешь? - набросился на него полковник. - И вообще, 
разучился по уставу докладывать. 

Все еще не в силах совладать с собой, офицер связи, прибывший из полка Набокова,
 пояснил, что километрах в десяти отсюда движутся танки немецкие, конечно; 
своими глазами видел на них белые кресты и черепа со скрещенными костями. 

- Много их? - спросил Гнездилов. 

- Невозможно сосчит