, Вилли приблизился вплотную к Кострову, 
стараясь обнять его, затем Нефеда Горюнова, и в самый последний момент на 
обрывке газеты начеркал свой берлинский адрес, подал Кострову. 

Уходя, Вилли оглядывался и махал рукою. 

- Получилось ловко с выходом в тыл. Такую заваруху подняли у немцев! - 
продолжал прерванный разговор Нефед Горюнов и тяжело вздохнул: Да мало осталось 
наших-то из группы. Тубольцева ужасно как жалко. Навылет в живот пуля прошла. И 
того инженера немца кокнуло. Не дождались... 

Костров медленно перевалился за борт повозки, хотел подняться. 

- Нежелательно вставать-то! - напомнил Горюнов, усаживая его вновь на повозку. 

- Ничего. Беда со мной невелика, а вот они... Как же так? 

- Не тужите, товарищ подполковник, не они, так другие... Кому-то и погибнуть... 
Так что... в медсанбат вас приказано везти, вот пришла лекарша наша, сестричка, 
- через силу заулыбался Горюнов, указав на ставшую у повозки девушку в белом, 
забрызганном кровью и обляпанном желтой грязью халате. 

- Меня? Везти? - взмолился Костров. - Да вы что, в своем уме? 

- Не разговаривайте, больной! - перебила сестра и настойчиво попыталась уложить 
его в повозку. 

- Погодите... Сестра, слышите, отвяжитесь! - переходя явно на грубый тон, 
возразил Костров и, видя, что окрик и властный голос на нее не действуют, начал 
успокоительную воркотню: - Сестричка, миленькая, да я вас, да я... жениха вам 
сосватаю, разрешите только быть при сем историческом акте, когда вон тот с 
куполом рейхстаг будут штурмовать... Костров взял ее за локоть. 

Но сестра была неумолима: 

- Мне приказано доставить вас в медсанбат. Ложитесь, потому как вы неходячий 
больной. Поглядите на свою коленку!.. 

- Ну и что с ней? - Костров ощущал ноющую боль в ноге, но, стараясь показать, 
что ничего страшного не произошло, начал было закатывать штанину и посмеиваться.
 Сестра проворно надрезала штанину. 

Только сейчас Костров увидел коленку и поморщился, глядя на опухоль. Сжав зубы, 
перемогал боль и смотрел на сестру, выдавливая из себя веселое настроение: 

- Сестричка... Простите, как вас зовут?.. О, Аришка! Вы умница и знаете, что 
это такое для фронтовика: увидеть штурм рейхстага. А с ногою у меня в сорок 
первом случилось... Старая болячка. Подвернулась нога... 

- Кончайте, товарищ... - она, видимо, хотела сказать "подполковник", но вовремя 
поправилась, - товарищ раненый, не заговаривайте мне зубы. Будете упрямиться - 
позову командующего, они мне все знакомы, и хозяин враз уложит вас в повозку! 

- Милая, ну не надо быть такой строгой, - продолжал упрашивать Костров. - Вам 
это не идет. В конце концов, должны и вы присутствовать при таком историческом 
акте, как взятие рейхстага. Приедете домой, спросят, как наши брали рейхстаг, а 
вы будете моргать глазами? Кивать на соседа, видевшего взятие рейхстага по 
картинкам: дескать, он подробнее расскажет. А сейчас вы же рядом, и не 
взглянуть... 

Это последнее веское соображение подействовало на сестру завораживающе. Она 
поглядела в сторону рейхстага и сказала вполне серьезно: 

- Сумели все-таки уговорить. 

- Сестра, как можно? - продолжал наступать Костров. - Вернетесь с войны, у вас 
пойдут дети, все - вылитая мама... Будут спрашивать: "Мамка, расскажи, как вы 
брали рейхстаг". А что вы могли бы сказать, если бы не уговорил, - ума не 
приложу! А вот теперь... Да ты, Нефед, не слушай, а правь лошадь поближе к 
рейхстагу, сама просит отпустить удила! расхрабрился Костров и, приподымаясь на 
локте, придвинулся к передку, освободив место для сестры: - А вы, сестричка, 
тоже присаживайтесь рядом. Наблюдательный пункт, скажу вам, очень современный. 
На колесах, передвижной, таких еще ни у одного командующего не бывало, даже у 
самого Жукова! Садитесь-садитесь, вот так... 

Сестра села возле него, поглядев при этом на Горюнова и заметив извиняющимся 
тоном, что за больным нужен присмотр; добавила, уже обращаясь к Кострову: 

- Вы старайтесь без этих эмоций... Не приподыматься. Вам это вредно. 

- Конечно, сестра. Зачем волноваться, ведь не наших же колотят. Берем рейхстаг! 
Металла-то сколько валят на него. Прямо гибель Помпеи! 

Повозка продвинулась в сквер с обшарпанными деревьями, поближе к месту сражения.
 Остановились у развалин дома, под высоким, распустившим листву каштаном. 
Старшина Горюнов задал лошади корм, повесив ей на морду мешок с овсом. 

Костров и Аришка тем временем наблюдали за п