родлевая время для раздумий, Сталин велел подавать на стол. Обедал 
он в строго заведенное время, ни часом раньше, ни часом позже, а сегодня 
прогулка его затянулась, к тому же надо было подавать к столу на двоих, и если 
блюда хозяина работавшая у него на кухне пожилая женщина знала отлично, то его 
гостя, маршала Жукова, о ком наслышана была препорядочно, не знала, чем угощать,
 и она спросила, обращаясь к маршалу, что бы он пожелал на обед. 

Жуков не хотел утруждать хлопотами и ответил: 

- Принесите по вашему усмотрению. Фронтовики - народ непритязательный. Щи да 
каша - пища наша, - отделался он шуткой. 

- Товарищ Жуков, не надо прибедняться, - заметил Сталин. - Мне известно, что вы 
любитель рыбных блюд, да к тому же и рыболов. - И кивнул в сторону старушки: - 
Принесите маршалу что-нибудь из свежей рыбы. 

Та развела руками: 

- Иосиф Виссарионович, нету ее нынче. 

- Не стоит, товарищ Сталин, беспокоиться, - поспешно добавил Жуков. 

- Ну, ладно, чем богаты, тем и рады, - улыбнулся Сталин. 

Невольно подумалось Жукову, что вот он, Сталин, глава партии и государства. 
Верховный главнокомандующий, на своих плечах несет огромную, поистине 
титаническую ношу, а не устроен в быту и, в сущности, живет одиноким... И от 
самой дачи на маршала повеяло сейчас холодом этого одиночества и совсем не 
радостной тишиной. Видимо, сама обстановка быта в какой-то мере влияла на его 
образ жизни, на характер. Так, - и Жуков об этом тоже знал - пищу ему, как 
правило, варили строго избранные повара. Убирать в комнатах и заниматься на 
кухне доверялось только старушке. 

Сейчас Иосиф Виссарионович подошел со своей тарелкой, заглянул в одну дымящуюся 
паром посудину, во вторую, остановил выбор на бульоне, налил. Жуков должен был 
поступить так же. Непривычно, а ничего не поделаешь - так заведено! Еще с той, 
довоенной поры, когда стал начальником генштаба и приглашался к Сталину, 
Георгий Константинович знал эту его давнюю привычку. 

Сталин не терпел никаких посторонних свидетелей, когда велась очень важная 
беседа за столом, и самообслуживание было естественным. 

Сейчас, за едой, Иосиф Виссарионович был хмур, к тому же был нездоров - это 
замечалось и по его усталому, изнуренному лицу, - но старался держаться. И 
Георгий Константинович, желая снять скованность, проговорил: 

- С войной вот-вот покончим. А самые последние бои, как известно, самые тяжкие. 
Пролить кровь в последние дни - трагедия двойная. Умирают и наши люди, теряют 
от этого и наши нынешние и потенциальные друзья в тех странах, которые 
избавляем такой дорогой ценой. 

- Да, большие жертвы понесли мы в войну. Слишком большие, - выйдя из состояния 
задумчивости, проговорил Сталин. - Мы льем кровь, вызволяем из-под ига фашизма 
народы европейских стран, несем им свободу, а наши союзники пытаются навязать 
этим народам свою волю, лишить их пути самостоятельного развития... Перед 
концом часто вспоминается начало. Кто сейчас из союзников особенно добивается 
первенства при взятии Берлина? Англия, Уинстон Черчилль. Да, он яростно 
выступал за то, чтобы дать отпор фашистской Германии, когда нависла угроза 
ликвидации самой Англии. Ради сохранения Британской империи он пошел даже на 
коалицию с Советским Союзом, хотя и ненавидит наш строй всеми фибрами души. 
Англия не была завоевана только потому, что агрессором был принят план 
нападения на СССР, а не потому, что Англия грозила разлить в своих проливах 
нефть и поджечь германский флот, и не потому, что английские корабли 
противодействовали германским. Весь удар мы приняли на себя и бились фактически 
один на один. В то время, когда на нашем фронте проливалась кровь советских 
людей, на так называемом их фронте играли в футбол, а теперь они хотят войти 
первыми в Берлин. Не смешно ли?.. 

Сталин говорил о том, что вопрос взятия Берлина из военной сферы перешел в 
чисто политическую. Правители Германии знают, что войну они проиграли и дни 
падения Берлина сочтены. Это - бесспорно. Бесспорно и то, что главную тяжесть 
во второй мировой войне вынес Советский Союз. Но Черчилль упорно подталкивает 
Рузвельта прибрать большую часть Европы к своим рукам, проще говоря, отхватить 
лакомый кусок, и как можно толще. 

- К дележу спешат... Я уже показывал вам в Кремле письмо одного зарубежного 
доброжелателя, - напомнил Сталин и отошел к окну, вгляделся. 

Георгий Константинович вспомнил, что в этом письме сообщалось о закулисных 
переговорах гитлеровских агентов с официальными представителями наших союзников 
по войне. Переговоры велись втайне. Немцы предлагали прекратить борьбу на 
западе против союзных войск, если те согласятся на сепаратный мир. Правда, в 
письме говорилос