споткнулся, - промямлил Митяй. 

В кабинете за дубовым столом, покрытым зеленым сукном, с толстым стеклом для 
писания, сидел плотный милицейский начальник с энергичным лицом, и он 
заговорил: 

- Пожалуйста, предъявите ваши документы. 

Митяй развел руками: 

- Откель они, документы? Я сельских местностей... Дозвольте сесть, в ногах-то 
правды нету. - Митяй придвинул к себе стул, присел, положив на колени треух с 
мокрым заячьим мехом. 

- Так как же вы ухитрились проехать в Москву? 

- Чего вы меня пытаете? - в свою очередь спросил, осерчав, Митяй. - Я ж вон к 
нему, - кивнул он на висящий посреди стены портрет Сталина. 

Не слушая его, милицейский начальник что-то быстро записал на бланке и строго 
спросил: 

- Какую цель вы имели, пытаясь проникнуть в Кремль? Только говорите правду. 
Время военное... 

Митяй испуганно встал. 

- Сядьте! Кому говорят, сядьте! 

Митяй неуверенно повиновался. 

- Да вы что, в сам деле, в уме своем? Стращать-то за что? Я к нему хлопочу на 
прием, к Иосифу Виссарионовичу. 

- Не прикидывайтесь простачком! 

- Я... я... не прикидываюсь. Нешто можно врать? Хоть и креста на мне нет, а все 
же не кривлю. Вот письмо к нему заготовленное. У меня сын, Алешка мой, в войну 
топает... Покалеченный... 

Сидевший за столом взял письмо, затем расспросил о месте жительства Митяя, его 
родичей вплоть до бабушки, допытывался, не был ли кто из близких или дальних 
родственников под судом, а также раскулаченным, потом все это тщательно записал,
 нажал кнопку звонка, и тотчас на его вызов явились двое милиционеров. Они 
сняли с плеч Митяя мешок со съестными припасами, обшарили карманы, потребовали 
даже снять ремень. 

- Придется вас, гражданин, временно задержать... для выяснения личности, - 
сказал начальник. 

Отвели Митяя вниз по куцей лесенке, в отдельную глухую комнату. Поначалу Митяй 
всякие ужасы на себя нагнал: комната строгая, с железной кроватью, никакого 
убранства, а как глянул на окно - сразу и обмер. Узкое длинное окно было 
заделано решеткой из железных прутьев. "Не кутузка ли?" - подумал Митяй, 
холодея. Но принудил себя не думать об этом. 

"Ежели хотите знать - от лаптей еле ослобонился, бедняцкую долю свою мыкал. 
Опосля, как вступил в артель, пучка сена общественного не брал. За что же меня 
сажать? Чист как стеклышко!" - подумал Митяй. 

Постепенно он внушил себе, что никто его не сажал, просто человеку дали 
возможность побыть наедине, собраться с мыслями. "Все-таки надоть заявиться к 
нему с чистой башкой и светлыми соображениями, - решил Митяй и продолжал 
рассуждать: - А ежели пытали насчет происхождения, так что за оказия? Правильно 
поступают. Нельзя подпушать всякого чуждого элемента, кулака, положим. 
Доверяться нашему брату нельзя. Надо проверять и проверять. Верно делают. У них 
промашки не должно быть". 

С превеликим терпением ждал Митяй своей участи. С минуты на минуту, казалось 
ему, откроется дверь, и товарищ начальник скажет: "Ну, Костров, дождались. 
Пожалуйте на прием!" При этой мысли Митяю не сиделось, так и подмывало ходить 
по комнате и перебирать в уме все, что он задумал выложить на приеме. "Напрасно 
они письменный доклад забрали, - пожалел он. - Я бы за это тихое времечко 
выучил его назубок". Но ждать-пождать, а окромя еды ему ничего не давали. Ни 
пропуска, ни вызова. Он уже начинал тяготиться и этой одиночной комнатой, и 
собою. "И зачем я приволокся? попрекал себя Митяй. - Ему не до меня. Вон какими 
государственными делами ворочает! Вся земля в огне, надо