на себя великую важность, а как сошел с поезда и подался 
сразу к Кремлю, приметно оробел. Им овладел непонятный страх. Шмыгнуть бы сразу 
вон в те ворота, куда ведет широкая, горбившаяся и выложенная булыжником дорога,
 ан нет, не слушаются ноги, не идут туда. Митяй вышел на середину Красной 
площади, приблизился к Мавзолею Ленина и, сняв заячий треух, минут пять стоял в 
поклонном молчании. 

Медленно побрел на улицу - ему даже интересно стало походить по Москве, увидеть,
 какая она, столица наша, подышать ее воздухом. Несмотря на военную пору, 
Москва жила, улицы запружены толпами снующих и куда-то спешащих людей. Громады 
стен, как пояснил один прохожий горожанин, под камуфляжем, но Митяй так и не 
понял каверзное словцо, пока сам не докумекал, что разукрасили дома для 
маскировки от налетов вражьих стервецов. 

Проплутал Митяй дотемна. Наступил вечер, подошел к одной гостинице, медленно 
прочел название "Якорь", хотел зайти, но табличка изнутри на стеклянных дверях 
предостерегала: "Мест нет". Осерчал. Ночевать же к горбатой Феодосии не пошел: 
заявишься, выпивать усадят, а с разбитой головой как потом идти в Кремль? Враз 
прогонят. И Митяй, дав себе зарок не гостевать, пока не побывает на приеме, 
облюбовал в каком-то многоэтажном доме местечко на лестничной клетке, под 
батареей: и крыша над головой, и сквозняки не гуляют, и спину греет. 

Утром опять пришел он на Красную площадь. К радости своей, увидел, как 
милиционер перекрыл все движение на большом пространстве, и в ворота под башню 
пронесся черный лимузин. Митяй смекнул, что в этой машине проехал сам Сталин, 
иначе бы чего ей так спешить. Набравшись смелости и выпятив грудь, Митяй шагнул 
к воротам, хотел уж шмыгнуть в сводчатый проем, но в этот момент кто-то сзади 
окликнул его. Митяй оглянулся. Человек в форменной милицейской одежде поманил к 
себе кивком головы. 

- Вы, извиняюсь, ко мне? - спросил, не смущаясь, Митяй. - По какой надобности? 
Закурить хотите, у меня самосад имеется, да не могу... Время вот так в обрез. 
Хотите - обождите. - И Митяй шагнул вперед. 

- Постойте, гражданин! - окликнул милиционер. - Куда следуете? Ваши документы? 

- Мне следовать-то близко, вот в эти ворота, - указал рукой Митяй и ощерился, 
смолчав про документы. 

- Гражданин! Идите за мной! - повысив голос, сказал тот. 

Митяй, повинуясь, зашагал следом, думая, что этот мужчина ведет его к другим 
воротам, а может, впустит с черного хода. 

За углом стоял мотоцикл с коляской. 

- Забирайтесь, - указал рукой милиционер. Другой сидел за рулем. 

- За пропуском везете? Благодарствую, - улыбнулся Митяй и эдак вежливо обил 
снежок с подшитых кожей валенок, прежде чем забраться в коляску. И не успел 
умоститься, как мотоцикл рванул с места. Митяй неожиданно подскочил, едва не 
вывалившись, а не разгневался, лишь подумал: "Мчится-то как угорелый, хоть бы 
не выпасть, синяки можно набить..." 

Милиционер высадил Митяя у двухэтажного серого дома, указал идти внутрь и повел 
по извилинам длинного затемненного коридора. "Как они только ходят? Небось лбы 
себе сшибают", - подумал Митяй, а ведший вмиг предупредил его: 

- Гражданин, не споткнитесь. Вот туда, направо следуйте!.. 

- Уже