ь небось попивает 
чаек с вареньем да табачок редкостных сортов покуривает. 

- А тебе от этого какой прок? - развел руками Игнат. - К чему ты клонишь? 

- Смотришь, и меня угостит, - запросто ответил Митяй. - Как думаешь, примет? 

- Эге, куда хватил! - подивился Игнат, внутренне крепко завидуя свату. "Ишь, 
меня обскакал в разъездах. Сижу, как наседка на яйцах, никак не слезу... А он, 
вишь, куда ехать затеял". А вслух озабоченно заметил: Оно, конешно, должон 
принять. Не в такое лихолетье Ленин мужиков принимал. Ходоками звались. А тут и 
путь недалекий. Садись на сталинградский - и на другой день утречком в Москве. 
Только дело не в дороге. Ты ему заготовь бумаги. 

- Какие такие бумаги? - переспросил Митяй. 

- Ну этот самый доклад, чтоб по писаному с ним толковать. 

- Зачем по писаному? Что у него, ушей, что ли, нет слухать? Заботы до людских 
дел отпали? Али не может он войти в наше положение? 

- А-а, брось ты, слова - ветер, - возразил Игнат. - Случись, резолюцию захочет 
наложить, ты ему бумагу-то вовремя подашь, он и ублаготворит просьбу. Ты потом 
бумагу-то в карман, и дело на мази. 

Митяй посидел раздумчиво, кажется, серьезно внял словам свата, но вдруг ни с 
того ни с сего побледнел. 

- Ты чего? Какие тебе страхи привиделись? - забеспокоился Игнат. 

- Какие могут быть страхи? К вождю, еду, а он - страхи, - отмахнулся Митяй. - 
Ты вот скажи, где мне опосля переночевать? Москва-то хоть и велика, да, говорят,
 движение сильное, наедут машины, ежели на улице - в кустах приткнешься. Фу ты, 
леший меня дери! - вдруг воссиял Митяй, хлопнув себя по лодыжке. - Да у нас же 
родня в Москве! Помнишь Феодосию, ну, которая ложками торговала и ворожить 
складно умела? 

- Что-то не упомню. 

- Ну, горбатая которая... Все село знает, - продолжал обрадованно Митяй, - с 
плотником приезжим увязалась она в Москву. Дворничихой там, говорят, деньгу 
зашибает... Вот я и заявляюсь: мол, в гости к вам, родственнички. Не обессудьте.
 

- Только насчет Сталина им - ни гу-гу... Все дело завалишь. 

- Почему? 

- Какой ты, прости, непонятливый, - с видимой сердитостью ответил Игнат. - 
Едешь, можно сказать, по государственной важности, а будешь болтать всяким 
родственникам. Если хочешь, чтобы твое дело не накрылось, держи язык за зубами, 
пока не сдвинется. 

- Да-а, правду говоришь... Позволь, приду в Кремль, примет меня, а что же ему 
докладать? - с неожиданной растерянностью развел руками Митяй. 

- Голова садовая, так о чем же я и толковал. Надо письменно все изложить. И 
покороче. Ходит молва, Сталин не любит длинные доклады слушать. Время у него по 
минутам размерено: когда ложиться, когда вставать. Вот ты ему и короче излагай..
. 

- Помоги мне, сваток, - с мольбою в голосе попросил Митяй. - Я же помню, как ты 
в трудное времечко об этих самых плутонгах Алешке отписал. Небось по сю пору не 
забывает. И... - Митяй прижал к груди руку, - помогли наши учения. Вишь, как 
турят немчуру, еле поспешают гнаться... Поможешь изложить доклад, тоже пойдет 
на пользу обществу. У тебя, сваток, - давно я приметил - голова генеральская! 
Жаль только, лампасов да папаху не имеешь. 

- Ну-ну, хватит меня жалобить, - перебил Игнат. - А ежели всурьез, не уехал бы 
я в свое время с Крыма, то, глядишь, и выбился бы в черноморские адмиралы. У 
меня по морю до сей поры душа болит. Когда-нибудь махну к морю. Может, и тебя 
прихвачу с собой. Все-таки подлечиться тебе не грех, на поясницу жалуешься, на 
ревматизм. 

- Порадей, век буду благодарить, - кивнул Митяй. - А покудова давай доклад 
обмозгуем. 

Он встал, принес из смежной комнаты чернильницу с ручкой и ученическую тетрадь. 


- Бумага нужна не такая, - возразил Игнат. 

- Какая же? 

- Слоновой кости, что