уготована судьба сесть на 
королевский трон, бесславно погиб на войне. Старый регент всю ставку с той поры 
держал на младшего сына. И если похитить его, к тому же раздуть версию о том, 
как младший сын регента похваляется своим якобы участием в Сопротивлении, то 
старику адмиралу некуда будет деться, запросит пощады у гитлеровцев, поднимет 
лапы, на все соглашаясь и все безропотно принимая, - труслив же непомерно! 

Итак, к делу. Решено заманить Хорти-младшего на Дунайскую набережную, в здание, 
где обосновался со своей речной конторой директор Феликс Борнемисс. Этот 
пройдошистый директор заимел приятельские связи с молодым Хорти, пытался учить 
его морскому делу, чтобы по примеру отца тот стал адмиралом. Утром 15 октября 
подставной человек от имени директора конторы пригласил Миклоша прибыть к нему 
на набережную: "Есть срочное интимное дельце!.." Когда заявится щеголеватый 
отпрыск регента, три эсэсовца, заранее укрывшиеся в здании, схватят Миклоша, 
заткнув ему рот, и утащат. 

Будто предчувствуя неладное, сын регента появился неожиданно в сопровождении 
роты лейб-гвардейцев, которые сразу же оцепили район набережной, где помещалась 
контора пароходства. Миклош все же решил повидать директора: "Что у него там за 
дельце?" И в этот момент парни Скорцени нахально ворвались в кабинет конторы, 
схватили директора и сына регента, заткнули им кляпами рты, надели наручники, 
затем закатали в лежавшие на полах ковры и вынесли к стоявшей у здания 
директорской машине. Огромные и длинные тюки показались подозрительными, и 
находившиеся поблизости у здания гвардейцы открыли стрельбу, подняв переполох. 
Отто Скорцени не пугал очевидный срыв операции, он дал сигнал притаившимся тут 
же, на Дунайской набережной, наемникам вступить в схватку. Королевская охрана 
была частью перебита, частью разогнана, а Хорти-младшего похитители бросили в 
автомобиль и скрылись в неизвестном направлении. 

Тем часом в королевской крепости Буда, разумеется, не обошлись без очередного 
заседания коронного совета. Регент Хорти назначил его, уже зная о готовящемся 
гитлеровцами перевороте. 

В полдень в разгар дебатов пожаловал во дворец холеный, чопорный, 
безукоризненно одетый в черный костюм при черном же галстуке немецкий дипломат 
Везенмайер. Учтиво раскланялся и, не подходя близко, на расстоянии, протянул 
письменный ультиматум - типично немецкую смесь грубости с изысканностью стиля. 

Устно дипломат сказал: 

- Или война до конца на стороне великого германского рейха, или... не договорив,
 дипломат потрогал галстук, будто давивший шею, это был, очевидно, намек на 
конец, который ждет самого Хорти. 

- Сына... Сына выкрали... - едва вымолвил, задыхаясь в слезах, регент и 
трясущимися руками выложил на стол стреляные, немецкого производства гильзы, 
уже подобранные на Дунайской набережной и доставленные сюда, во дворец. 

Дипломат играл голубыми глазами. 

- Что вы делаете? Вы... убийцы! - взорвался наконец обретший волю Хорти и 
закатил такую бранную истерику, так площадно ругался, топал, что под его 
сапогами гремел пол. Адмирал выкрикивал, что он не допустит, чтобы кто-то, в 
том числе и немцы, хозяйничал в его стране. 

- Посмотрим... - сказал дипломат и ушел. 

Кончилось тем, что в течение нескольких часов радиостанция, телеграф и другие 
важнейшие центры Будапешта были захвачены эсэсовцами и отрядами венгерских 
фашистов - салашистами, одетыми в зеленые рубашки с полосатыми повязками на 
рукавах. Столичный венгерский военный гарнизон, а также фронтовые венгерские 
части оказались полностью под строжайшим контролем гитлеровского командования. 
Регенту Хорти предъявили требование подать в отставку, а когда тот для виду 
заупрямился, парашютисты Скорцени ворвались в крепость, беспрепятственно 
пропущенные наемниками. Раздались устрашающие выстрелы... 

Очевидцы этой драмы свидетельствуют, что насмерть перепуганный регент забрался 
в туалет. Здесь его отыскали новые хозяева в зеленых рубашках. Высокому 
правителю ничего не оставалось, как здесь же, сидя на унитазе, подписать 
заготовленный документ, удостоверяющий, что он слагает с себя полномочия 
регента в пользу главаря венгерских фашистов Салаши. 

Самого Хорти и его семью п