ить перемирие, то мы потеряем 
и армию... Если мы капитулируем перед русскими, то уже ничего не добьемся. 
Какой же выход из этой ситуации, господа? Ни перемирия, ни капитуляции! 
Сражаясь, мы выигрываем время. Между англосаксами и русскими произойдет разлад. 
Они не поделят то, что завоевали, столкнутся друг с другом! И этот час скоро 
грядет! - закончил министр и, сделав паузу, добавил обнадеживающе и вместе с 
тем угрожающе, что он, министр земледелия, сумеет проявить себя в трудный час и 
на дипломатическом поприще, использует свои немецкие связи в интересах защиты 
родины. 

Слушая, премьер-министр Лакатош механически перебирал в своей папке бумаги, не 
выпуская, однако, из поля зрения Хорти. Уловив его намек, что пора сегодня 
кончать, Лакатош встал и проговорил кратко! 

- Следует, господа министры, избегать опрометчивых Действий. Если судьба 
Германской империи решится и она потерпит полный крах, то для Венгрии будет 
большим минусом тот факт, что она до конца была стойким союзником Германии... 
Но наше географическое положение привязывает нас к Германии. Вместе с тем 
нельзя не учитывать ситуации, так сказать, поветрия... С приближением советских 
войск и большевистская Россия приблизилась к нам гео-гра-фи-чески! - протяжно 
загудел он. 

В это время легкой, бесшумной походкой, на одних носках, проследовал в зал 
секретарь и что-то шепнул в подставленное ухо мгновенно смолкшему Лакатошу, 
Выслушав, Лакатош быстро покинул зал. Вернувшись, он сообщил министрам, что 
встретился сейчас с германским послом. От имени Риббентропа тот заявил, что 
Германия рассматривает Венгрию как страну, непосредственно входящую в сферу 
интересов рейха, а потому не может пойти на сдачу Венгрии. Что касается 
возможного внутреннего переворота в Венгрии, то они, немцы, непременно 
воспротивятся этому и с помощью войск из Вены и полицейских формирований 
подавят любую попытку переворота. 

Конечно, премьер мог бы пересказать встречу в более сдержанной, завуалированной 
форме, дабы не пугать министров, и особенно самого Хорти, который в конечном 
счете решает, за ним последнее слово... Но Лакатош не хотел ничего утаивать. 

На время заседание коронного совета прерывается, чтобы возобновиться снова в 
любой час дня и ночи. 

Хорти за что-то еще цеплялся, не зная, к какому берегу пристать. Он то посылал 
свою делегацию, возглавляемую генералом жандармерии Фараго, к русским, и не 
куда-нибудь поблизости, на линию фронтового соприкосновения, а прямо в Москву, 
и тянул время, пока эта делегация привезет предварительное соглашение о 
перемирии, затем бросался в объятия немцев, договариваясь с ними о присылке 
подкреплений для защиты "королевства без короля". Одновременно слал тайных 
представителей к англо-американскому командованию, чьи экспедиционные войска 
совсем близко, на юге, в Италии и Греции, и гонцы Хорти прощупывали, просили, 
умоляли, требовали подбросить парашютные войска, хотя бы для обозначения, 
символически... 

Предчувствуя близость конца, Хорти жил в страхе. Его даже тревожил казавшийся 
ранее таким потешным ненатуральный петух на часах, долбивший истово и монотонно 
жестянку. "Вон петуха!" - приказал он однажды октябрьской хмарью камердинеру, и 
тот вынес часы с птицей. 

Но часы мерещились. Мерещился и стучащий о жестянку клювом петух. Регенту 
думалось, что и часы, и петух заодно, отсчитывают его последнее время. 

И оно, это последнее время, вползало в королевский дворец, в покои самого Хорти.
 Тайная полиция Германии пронюхала, что регент-адмирал в смятении, прямо 
высказывает приближенным мысль впустить русские войска в Будапешт и пошел якобы 
на скрытый сговор с Москвой. "Как помешать?" такой вопрос никогда перед 
фашистской тайной полицией не стоял. Почему бы не дать задание тому же 
остервенелому Отто Скорцени, ведь в его послужном списке числились и фашистский 
путч в Вене в марте 1938 года, и лютые расправы с мирными жителями Югославии, и 
похищение арестованного итальянскими карабинерами Муссолини, и недавнее 
истребление участников заговора против Гитлера... 

Вместе с Гиммлером Скорцени разрабатывает план операции, его напутствует сам 
фюрер: "Вы, Скорцени, на случай, если регент нарушит свои союзнические 
обязательства, подготовьте захват городской крепости". И вот Скорцени, на этот 
раз под личиной доктора Вольфа, появляется в Будапеште. На окраине города его 
уже ждут три батальона вышколенных наемников, переодетых в штатское. Первое, 
что им надлежит сделать, это похитить младшего сына регента - Миклоша. Старший 
сын Иштван, которому еще два года назад был