е: и сейчас, дивясь ее 
проворству, Алексей едва успевал расстреливать патроны, как она совала ему 
заряженное оружие. 

- Давай срочно свяжись со штабом, а я один управлюсь, - торопливо сказал он 
Верочке и снова схватил автомат. 

Верочка поняла, что нужно не только вызывать, но и просить, требовать подмогу. 
Как сама-то она не сообразила, ведь у них рация, и можно легко связаться и с 
армией, и лично с самим Шмелевым. Она извлекает из кожаного чемоданчика рацию, 
выпускает антенну и, надев наушники на растрепавшиеся волосы, принимается 
выстукивать на ключе позывные... 

Поблизости от Кострова, обсыпав скалу, тоже стреляли наши солдаты и югославские 
партизаны. Раненых перевязывал врач, и с помощью Милицы их оттаскивали в 
безопасное место, в пещеру... 

Немцы поутихли в своем тщетном стремлении прорваться с ходу. Поутихли, знать, 
на время. Оказывается, это была их проба сил, вылазка небольшой группы. Не 
прошло и получаса, как началась заваруха. Навесным огнем начали бить из-за 
ближних впадин минометы. Откуда-то притащенная пушка высунула серое тупорылое 
жерло и тоже дала три тявкающих выстрела кряду. 

Треск, грохот, взрывы все учащаются. Ползут через дорогу, пластаясь по-змеиному,
 вражьи солдаты. И много-то как их - Верочке жуть смотреть! Набились во впадину,
 лезут на горы, заполонили ближние склоны и заходят кругом, пытаясь взять 
осадой скалу при дороге. 

- Алешка, что нам делать? - тормошит Верочка его за плечо. - Штаб не отвечает. 
Давай отходить. 

- Отходить нельзя! - кричит он в ответ. - Это знаешь чем пахнет?.. Добивайся 
связи! 

В этот момент появился на позиции, у скалы, интендант, дюжий, прихрамывающий, 
но такой же проворный в походке, и с ним - каштановолицый, в кожаной куртке 
югослав. Оба обвешаны гранатами, а у югослава вдобавок полон подсумок каких-то 
толстых патронов, через плечо свисает диковинно громадный самопал, похоже, 
ручная пушка. 

- Держите рубеж? - устрашающе говорит интендант - только сейчас Верочка 
заметила, что пола шинели у него рвано пробита и слегка-измазана кровью. - 
Собственный страх долой, и держать!.. 

- Само собой, - говорит майор Костров, который в душе сознавал свое 
превосходство над интендантом, но перечить ему не хотел. - Сдержим. Не выпустим,
 пока не запросят пощады. 

Долбит скорострельная немецкая пушка, три снаряда с недолетом упали возле скалы.
 Крошево камней летит в лица. 

Югослав снимает с плеча самопал, бережливо и аккуратно, как ребенка, укладывает 
в расщелину, вынимает увесистый заряд из сумки, втискивает в ствол, забивая 
ладонью, велит всем отползти прочь и прицеливается, направляя ствол в нужную 
точку. Выстрел гремит так сильно, будто гора рухнула. После выстрела у всех 
звон стоит в ушах, и еще долго не рассеивается дым, пахнущий не то антрацитом, 
не то приторной серой. Югослав, видимо, ожег руку: дул на нее, тряс. А где же 
самопал? Улетел вместе с зарядом?.. 

Ему скоро приносят другой, только покороче и увесистее. Этот пришлось заряжать 
не одним зарядом, а ссыпать в горловину его казенной части порох, потом пыжи, 
потом свинцовые шарики, колотый чугун и все это прочно утрамбовывать, прежде 
чем захлопнуть заслонку затвора. 

Майор Костров, видя эту чудовищную штуковину, подал знак Верочке, чтобы 
убиралась за скалу, упрятался от греха подальше и сам. Каштановолицый югослав 
вдвоем с напарником перенес оружие на верх скалы, устроил поудобнее и крикнул 
заклинание: