оттуда, с дороги. 

- Идут. Приготовиться к бою! - лихорадящим, сорванным голосом вдруг гаркнул 
Костров. 

Верочка, испуганно озираясь, спросила: 

- Где? 

- Вот... вон туда смотрите! - приковал он ее и Милицы внимание к придорожным 
кустам. 

Действительно, из придорожных бронзовых по осени веток выползали солдаты в 
серых касках, в пепельно-зеленых куртках, похожие на ядовитых змей. Верочка 
подумала в нерешительности: "Что же делать? Укрыться или сидеть у рации?" - и 
начала пятиться. 

- Вера... Верочка, ты куда? - вдруг остановил ее Алексей. - Не отходи от меня, 
слышишь? Ни на шаг не отходи! Милица, а тебя куда понесло? Не лезь на скалы, 
пулей снесет. Иди сюда. Втроем... 

Верочка послушалась, легла рядом с Алексеем, невольно ощутив вернувшееся к ней 
самообладание. Приползла и Милица, очутясь тоже сбоку от Кострова. 

- Смрт швабам! Смрт! - непроизвольно шептали ее губы. 

И Верочка и Милица воинственно поглядывали на Кострова, и его сдержанное 
напряжение передавалось им. 

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ 

Ну и Верочка! Ну и лихая! Взглянет из-за скалы, увидит карабкающихся по 
каменьям в пепельно-зеленых мундирах солдат - ей совсем не страшны они, если бы 
не их лобастые каски с рожками, - увидит, зажмурится да как саданет! Только и 
боится, наверное, собственного выстрела из карабина, который так грохает над 
ухом, что вот-вот перепонки лопнут. 

- Готово! - кричит Верочка, проворно перезаряжая, и вновь раскатывается над 
ухом грохот собственного выстрела. Других выстрелов она не слышит. Да и есть ли 
они? И оттого ей нечего пугаться. Палит наугад, направляя ствол карабина почти 
в зенит. 

Костров поглядел на нее. 

- Вот дает! Потеха! - нечаянно сорвалось у него с уст, и затем злой упрек: - 
Куда ты целишься, зря патроны жжешь?! Стрелять надо во врагов, а ты? 

- А я куда? 

- В небо стреляешь. Целиться надо. В голову... 

- На них же каски. 

- Каска не выручит, если пониже заберешь. - И уж совсем нравоучительно, как на 
стрельбище: - Целиться надо и спусковой крючок нажимать плавно, а не дергать. 
Голову в момент выстрела ни в коем случае не отворачивать. И не моргать... 

Верочка присматривается к неторопливым движениям Алексея, и хотя он с одною 
рукой, а вот все-таки умело перезаряжает автомат, ловко прицеливается и 
стреляет. После его выстрела завидки взяли даже, и Верочка откровенно довольна, 
когда немец, пытавшийся перебежать дорогу, картинно взмахнул руками и мгновенно 
рухнул. 

- Свалил одного! - вне себя кричит Верочка, и ее охватывает азарт. В 
возбуждении забывает об опасности и приноравливается, медленно целится да еще 
высовывается по самую грудь. 

С посвистом звенящей струны летит невидимая пуля и плюхается тупо о кремнистую 
твердь скалы. Раньше, чем успевает расплющиться, вторая пуля, и еще одна, 
Верочка вскрикивает, невольно оседая: 

- Ой, я ранена!.. 

- Куда? Куда тебя ранило? - кричит Алексей и смотрит на нее напуганно: губы, 
все лицо у Верочки враз изменились, побледнели. Он бросается к ней, стараясь 
помочь. 

- В ще-к-у-у... - еле выговаривает она и показывает, куда именно. Ни крови, ни 
царапины на щеке Алексей не замечает. 

- Просто показалось... Просто от камушка... - успокаивает Алексей, в душе, 
однако, ругает себя и злится: "На кой леший взял ее. Дернуло меня согласиться...
" - и силком стаскивает жену вниз, к подножию скалы, велит, чтобы сидела как на 
привязи, как прикованная цепями и перезаряжала свой карабин, а потом подавала 
ему, Алексею, - он как-нибудь сумеет за двоих управиться. 

Верочка набивала патроны, вставляла обойму в карабин, гремела затвором - 
нехитрому делу этому она научилась еще там, на Ура