Верочка и потянулась в сумку за индивидуальным пакетом. Остановите машину, 
перевяжу. 

- Нельзя нам... Не могу... Перебьют... как куропаток... - едва выговорил 
водитель и не выпускал из рук баранку. 

- Дотянешь? - спросил Костров. 

- Дотяну. 

В момент Верочка задернула ему сзади гимнастерку и наложила проспиртованную 
вату, враз напитавшуюся кровью, перевязала бинтом. С непривычки руки у нее 
тряслись, и она никак не могла обмотать плечо. 

"А ведь могло и с тобой случиться такое... Нет, больше я тебя не возьму, хоть 
белугой реви - не возьму!" - глядя на ее искаженное страхом лицо, давал себе 
зарок Алексей и, как мог, одной рукой помогал перевязывать. 

Проехали горную долину, суженную скалами речку. Морщась, водитель увидел 
чистейшую журчащую по камням воду, захотелось пить, не остановился, только 
стиснул от ноющей боли и пересиленной жажды зубы. 

Дорога круто поползла вверх, на перевал. Судя по карте, тут находились тылы 
хозяйства Жданова, его танки и мотострелки, возможно, уже завязали бои в 
Белграде. 

Путь "виллису" преградили двое часовых, разом выскочившие из засады у обочины. 
Они увидели, как водитель уронил голову на руль, и еще не спрыгнувший Костров 
крикнул: 

- Санитара! 

На руках отнесли водителя на перевязочный пункт, расположенный в неглубокой 
пещере. Раненого осмотрел врач и нашел, что рана касательная, затронула лишь 
мякоть плеча, не задев кости. 

- Заживет, - сказал врач после обработки и вторичной перевязки. - Как же вас 
угораздило? - И когда узнал, что сзади машину обстреляли, видимо из засады, 
почему-то посмотрел на вылезшую из машины девушку, смолчал, укоризненно покачав 
головою. 

Костров спросил, кто здесь из старших, и врач ответил, что старшим будет 
начальник тыла соединения, интендант первого ранга, и показал на военного, 
стоявшего на каменном плато в окружении каких-то людей. Подходя, Костров 
догадался, что многие из них партизаны; одеты они были кто во что горазд, но у 
каждого на пилотке, фуражке или шляпе самодельная жестяная или матерчатая 
красная звездочка. В разговоре интендант что-то улаживал с ними. Вид у 
интенданта был чересчур воинственный, даже грозный: в каске, в шинели, туго 
затянутой портупеей, с автоматом через плечо, обвешанный гранатами-лимонками и 
противогазной сумкой. Не желая мешать, Костров остановился вблизи, слушая, и 
грозный интендант, скосив насупленные брови, заметил его: 

- А вам что надо, майор? Вы откуда? 

Костров доложил, кто он и зачем прибыл. Интендант смягчил выражение лица, 
принужденно улыбнувшись, спросил: 

- Как вы сумели проскочить сюда? 

- Обстреляли нас. Даже водителя ранило, - ответил Костров. 

Интендант не выразил сочувствия, услыхав, что ранило водителя, а сказал другое: 


- Не то ожидаем... 

- Что именно? - не удержался Костров. 

- С гор немецкая дивизия надвигается на нас... Блуждающая, потрепанная, но 
все-таки дивизия и вдобавок альпийская. Придется сдерживать ее и, само собой, 
защищать тылы. 

Костров огляделся, хотел спросить, чем же все-таки интендант намерен защищаться,
 какими войсками, но ему вдруг пришла на ум мысль оттянуть в помощь часть сил с 
передовой. Он спросил: 

- А к Белграду нельзя проехать? 

- Дорога перерезана. Вот только что оттуда командир югославской бригады, - 
кивнул интендант в сторону высокого, стройного смуглолицего человека в 
комбинезоне, тоже увешанного оружием, кожаной планшеткой, биноклем, 
пистолетом-ракетницей и прочими принадлежностями. 

- Будете с нами мыкать страсти-мордасти, или все-таки под охраной отправить вас 
туда?.. - махнул интендант рукою в сторону Белграда. 

Костров поколебался с ответом: 

- Придется остаться. У меня тоже задание!.. 

- Вот и будем колошматить, - на мгновение улыбнулся в усы интендант и, 
признавая себя все-таки старшим, заметил: - Бери себе участок... И возглавляй 
на нем оборону. В п