в разных концах болгарского городка и перед самой свадьбой дня два не 
виделись, будто давая отстояться чувствам в ожидании того часа, затаенного, 
чего-то обещающего в своей жданности и пугающего обоих, а больше невесту, 
неизбежного в своей сбытности и, ковечно, счастливого, когда жених навсегда 
привезет молодую жену к себе... 

Ехали на свадьбу в легковой машине. Чинно и осанисто, хотя и чувствуя себя 
как-то неловко, совсем непривычно, восседал на заднем сиденье Алексей, рядом - 
Верочка. Она укромно переживала свое счастье прижималась к нему, старалась 
заглянуть ему в глаза. И он тоже улыбался. Лишь порой они обменивались словами. 


- Какая погодка чудная выдалась, - замечала Верочка. 

- Настоящее бабье лето. Вон даже паутина плывет. 

- Где, где? - встрепенулась Верочка и, увидев плывущую прямо на машину длинную 
прядь паутины, хотела поймать, высунула из бокового опущенного стекла руку, но 
Алексей легонько отстранил ее, сказав: 

- Осторожнее, может встречная машина попасться. 

- И в нашей Ивановке сейчас погода стоит, теплынь, и небось плывут паутины... - 
Верочка взгрустнула, вспомнив Наталью. "Узнают и попрекать будут: как же это я 
дорогу перешла ей? - подумала она в который раз. Может, сошлись бы еще они". Но 
внутренне она понимала, что с совестью своей не была в разладе, верила в свою 
правоту: и родной сестре не уступит Алексея, а Наталья все-таки ей неродная. 
Порывалась с Алешкой об этом поговорить, а язык не поворачивался, будто онемел. 
Да и просто неудобно, совсем непристойно затевать разговор о Наталье: зачем же 
бередить ему рану? 

Верочка глядела через оконце на тротуар, по которому шагали люди. В одной 
черноволосой молодой женщине, идущей вразвалку, Верочке почудилась сама Наталья.
 "Точь-в-точь, как она. И даже нос немножко вздернутый", подумала Верочка, и ей 
почему-то стало страшно жалко старшую сестру. 

Пугало Верочку и то, как Наталья отнесется к этой свадьбе: пройдет равнодушно, 
благословит или возненавидит и ее?.. "Но при чем же я здесь? И за что меня 
бранить, осуждать? Что я наделала такого? Алексея отняла? Нет, нет, я не 
отнимала, я не виновата! - кричал в ней внутренний голос. - И наша любовь 
пришла позже, когда Наталья и Алексей уже были в разладе и между ними все 
рухнуло. А то, что позже я полюбила Алексея, - так что тут зазорного? Сердцу, 
говорят, не прикажешь! Я мыкалась с ним по госпиталям, дрожала за него, 
мучилась, страдала его горем... И вот скажут мне: "Отдай жизнь за Алешку!.." Не 
пожалею, отдам!" Она сжала кулачок и невольно взмахнула рукой, как бы 
утверждаясь в своих думах. 

- Ты чего это? - заволновался Алексей, словно догадываясь, что ее тревожило, и 
легонько потрогал за локоны Верочку. Они чувствовали, как волнение передается 
друг другу... 

Свадебный банкет состоялся в клубе, принадлежавшем земледельческому союзу. И 
когда в сопровождении дружков и подружек Алексей и Верочка вошли в зал, народу 
было уже полно, и все обратили взгляд на молодоженов, на Кострова, одетого в 
ладную новенькую, с иголочки, форму майора. Он правой рукой слегка поддерживал 
Верочку под локоть, а левую, пустую, с протезом (его все-таки подобрал на поле 
боя Тубольцев), отводил назад, стараясь прятать в рукаве. Верочка шла чуть 
впереди, не в силах взглянуть на собравшихся, лишь еле заметным поклоном головы 
отвечая на приветствия. На нее же откровенно глазели, и была она собой 
удивительна. Ее одухотворенное лицо пылало. Изящная, полная грации, в белом 
длинном платье и в такой же белой фате, она казалась плывущей лебедушкой. 

Их провели на самое почетное место за передним столом, и Гребенников, заранее 
уговоренный гостями быть посаженым отцом, а заодно и распорядителем, встал и 
провозгласил: 

- Сегодня у нас, дорогие друзья, необычный банкет, он необычен и для виновников 
торжества, для Алексея и Верочки. - Иван Мартынович на миг склонился в их 
ст