елить, а мы востребуем!.. Мы вроде бы поладили, помирились со сватом после 
того... Помнишь? И надо бы теперь для общей гласности и для крепости собраться 
нам и чекалдыкнуть. Наскреби-ка в своем загашнике на четвертинку. 

- Не дам ни медного гроша. У тебя только и на уме выпивка. 

- Без этого не обойтись. Случай-то - просто праздник. Обоюдно сошлись, и внучка 
нам привезут, нового мужика в дом - эге, как заживем! 

- Больно прыткий. Уже и внучек, и мужик в доме... 

- Будет. Все будет. Попомни меня, - заверил Митяй. - Куда он денется, такой 
постреленок будет - не налюбуемся. 

- Не загадывай, говорю, - перебила Аннушка. 

- И потолковать с тобой нельзя, прикинуть умом, - отворачиваясь, буркнул Митяй 
и поглядел в окно: - Вон Игнат по этому же поводу идет. Сейчас потолкуем 
вдосталь, погоняем чаи. Оживи-ка самовар. 

Но Игната вовсе не это заботило, и, едва переступив порог, он забушевал: 

- Спотыкаемся мы. Теперь бы в гору подниматься, ан нет: обкрадываем землю, 
обкрадываем самих себя. И все по одной причине: не мое, не родное, значит, 
давай руби, разбазаривай, изничтожай... Конечно, вроде бы чужое, а поглядеть: 
ведь наше... и губим. А схлынет военная лихорадка - тужить будем. 

- Пошто, сваток, гуторишь? Не пойму, кого какая лихоманка трясет. Мы вот с 
Аннушкой кумекаем о свадьбе Алешки с Верочкой. Ведь приспичило... 

- Само собой, - отмахнулся Игнат. - Но горячку пороть не след... Ну, посуди 
сам: какая может быть свадьбы, когда они на фронте и врага еще надо доконать. Я 
о другом пекусь. Ну, скажи, на что это похоже?.. Сады рубим, старый оголили, 
так за новый взялись. Нет бы ограничиться одним кустарником, шут с ним, куда ни 
шло, так запрета не дали, взялись и за яблони, за груши, за белые березы... 

- Топиться нечем, - посомневался Митяй, хотя его и раньше, еще прошлой зимой, 
коробило, когда уничтожали яблони в артельных садах. Он уже порывался однажды 
схлестнуться из-за этих яблонь с председателем колхоза Лукичом, да толку 
никакого, лишь себе навредил, вызвав недовольство председателя. Из района на 
машинах нагрянули за дровами, деревья-то дармовые... Пытался пожаловаться в 
милицию, не помогло. Оказывается, распоряжение рубить сады было дано РИКом, 
председателем Шурыгиным... - Вот те и жалуйся! А на кого и кому? - развел 
руками Митяй, разделяя, конечно, гнев Игната. 

- Значит, будем сидеть сложа руки и потакать безобразиям? 

- Временно это, по случаю бедствия войны, когда и с хлебом и с дровами туго. 

- А потом? 

- Потом посадим саженцы, года через три-четыре будут плодоносить молодые 
деревья. 

- Не тешь себя, сваток. Что упадет, то не встанет. Когда-то ждать, а пока можно 
защитить и остатние деревья. 

- Каким манером? 

- Запрет наложить. Вплоть до привлечения к суду. 

Митяй почесал за ухом. 

- Но ведь топиться надо, обогреваться. Не будешь в стылых да промерзших избах 
зимовать. Надо входить в положение. 

- Какое положение? - не переставал кипеть Игнат. - Ты срубил хоть одно дерево? 
Срубил, спрашиваю? 

- Ну, а ежели бы срубил, то и меня в суд потянешь? Хорош сваток! 

- То-то и оно, что твоя рука не поднимется с топором на яблоню. А почему другие 
произвол учиняют? Почему из района едут рубить? Кто им давал право? Кто? Ты же 
топишься кизяками. Хоть и вонюч дым, а глотаешь... Да и прикинь в уме. Какие у 
нас на Фонталке залежи торфа! Всю область можно отопить! Так вместо торфа 
подавай им полешки сухие, чтоб в печи потрескивало да пламя играло. Я им 
поиграю! Провалиться мне на этом месте, ежели не наведу порядок. 

- Как его навести, сваток? - участливо спросил Митяй. - В чем нужна моя 
подмога? 

- Давай сообща, - проговорил Игнат, присаживаясь к столу. 

Скоро они пили чай, обливаясь потом, Игнат расстегнул ворот рубашки, оголив 
волосатую грудь. А Митяй накинул себе на грудь полотенце, то и дело вытирал 
лицо, шею. 

Посидели молча. 

- Ну и что надумал? - приподымал голову Митяй. 

Игнат уклончиво качал головой и от мучимых раздумий то и дело отпыхивался. 

В тот вечер они многое перебрали в уме: то собирались жаловаться районным 
властям, то порывались добровольно караулить сад, чтобы сберечь оставшиеся 
яблони от порубки... 

- Обратаем. Взнуздать надо ретивых и охочих до обчественных полешек, - уходя 
домой, ворчал Игнат. 

- Мы им учиним оказию, учиним, - поддакивал Митяй, провожая до калитки свата. 

ГЛАВА ВОСЬМАЯ 

Справляли свадьбу. 

Молодожены - Алексей и Верочка - селились пока порознь в отдельных комнатах и 
даже