| |
правлены бензовозы, и утром летчики должны вернуться в полк. Узнав, что у
боевых товарищей все в порядке, мы вздохнули с облегчением.
В общежитие прибыли начальник разведки дивизии капитан Новицкий и
известные в то время летчики 45 го и 298 го истребительных авиаполков, входящих
в состав нашей дивизии. Мы встретили их, как старых друзей по совместным боевым
действиям. Слушали с большим интересом. Они уже в феврале и марте вели бои с
авиацией противника над «Голубой линией» и могли передать многое из своего
опыта. А поучиться у них было чему.
Капитан Новицкий проинформировал нас о сложившейся обстановке в районе
Таманского полуострова. Сообщения о противнике и нашей авиации вызвали
беспокойство у летного состава. И на самом деле, было от чего.
– По данным разведки и пленных немецких летчиков, против нас действует
4 й воздушный флот немцев, имеющий до тысячи самолетов, – говорил начальник
разведки. – Кроме этого, привлекаются для нанесения ударов по нашим наступающим
войскам бомбардировочные эскадры с аэродромов Украины. Это более двухсот
бомбардировщиков. Истребительная авиация состоит из самых отборных эскадр, на
новых истребителях Ме 109 Г 2 и Ме 109 Г 4. Они имеют скорость полета свыше
шестисот километров в час и вооружены двумя и тремя пушками, кроме пулеметов.
– Скажите, товарищ капитан, какие же наши силы противостоят этой
авиационной группировке немцев? – спросил командир второй эскадрильи Тетерин.
– Наша авиация в составе 4 й и 5 й воздушных армий, ВВС Черноморского
флота имеет более шестисот самолетов разных типов. Как видите, соотношение в
силах на стороне немцев.
Все молчали, думая о том, что может ждать нас в боях с таким сильным
противником.
– Товарищ капитан! – не утерпел я, хотя знал, что он не решит эту
проблему. – Вы сообщили о мощной авиационной группировке противника. А мы, имея
менее тысячи самолетов, разделили их по трем авиационным объединениям.
Правильно ли это? Участок фронта небольшой.
– На этот вопрос я ответить не могу. Оперативное построение нашей авиации
на Кубани пока такое. Однако ее действия координирует командование ВВС фронта.
– Оно координировало и раньше, с начала войны. Нас били по частям и гнали
до Волги. Потом мы поумнели и создали воздушные армии. А здесь, на Кубани, что?
Повторение прошлого? Штабов много, а самолетов мало.
– Покрышкин, прекрати, – оборвал меня Заев. – Садись!
Я понимал, что спорить бесполезно. А было о чем. Когда же прекратят
использовать авиацию разрозненно? Радовало, что с приходом к руководству
авиацией Александра Александровича Новикова в Военно Воздушных Силах были
созданы армии, подчиненные только фронту. Формирование воздушных объединений
оправдало себя в боях за Сталинград и в наступлениях фронтов в этом году. А
здесь… Трудно будет. Опять воевать придется «растопыренными пальцами», а нужен
«кулак». Умением и отвагой летчиков всего не сделаешь.
Настроение у летного состава полка подняли рассказы пилотов, уже
участвовавших в боях на Кубани.
Борис Глинка подробно проанализировал одну из таких схваток.
Ранним утром в середине марта он повел группу на прикрытие поля боя.
Летели на «кобрах». При подходе к линии фронта встретили идущих на восток
двенадцать бомбардировщиков, истребителей прикрытия не было. Ударом сверху всей
группой наши сразу же сбили три самолета. Остальные бомбардировщики, сбросив
бомбы в поле, неорганизованно стали разворачиваться, пытаясь уйти на запад.
Последовала новая атака наших истребителей уже по расстроенному боевому порядку.
И вновь вниз пошли горящие бомбовозы. Группа сбила в этом бою восемь
бомбардировщиков, не понеся потерь.
– Борис умолчал, – прервал выступление Глинки штурман полка Михаил Петров,
– о том, что в этом бою особенно отличился он сам. Сбил два бомбардировщика.
Второй самолет от его залпа разломился пополам, стрелял в упор.
Потом М. Петров рассказал о тяжелом бое, в котором было сбито до десяти
вражеских самолетов, но и восьмерка, которой он командовал, потеряла трех
летчиков. Группа начала бой с четверкой Ме 109. Вскоре сверху их атаковали
восемь «мессершмиттов». Был сбит ведомый Петрова. А через несколько минут
горящим факелом пошел к земле и Ме 109.
На помощь противнику подошла еще одна восьмерка «мессершмиттов». Она
обрушилась с ходу на нашу семерку. Загорелся второй Ме 109. А тут по радио
раздался голос Бориса Глинки:
– Ранен! Выхожу из боя!
Позднее узнали, что снаряд попал в кабину его самолета. Он плохо слушался
рулей. Пытаясь добить его, четверка «мессершмиттов» ринулась к поврежденному
самолету. Однако ведомый Бориса, сержант Кудряшов, отбил этот натиск. Тогда
гитлеровцы переключились на Кудряшова и зажгли его. Сообщив по радио, что он
горит, Кудряшов направил свой горящий самолет на Ме 109 и врезался в него.
Огненный взрыв двух самолетов ошеломил на некоторое время противника. Потом
вражеские летчики снова начали атаки. Загорелся самолет Шматко. Он повторил
действия Кудряшова: врезался в «мессершмитт». Этот второй таран так
подействовал на фашистов, что они, хотя имели абсолютное превосходство в силах,
прекратили бой.
На занятии выступило еще несколько летчиков. Они настроили офицеров полка
на боевой лад. Хотелось скорее встретиться с вражеской авиацией в воздухе,
самим разить захватчиков.
Изучив воздушную обстановку на Кубани, приступили к подготовке облета
линии фронта. На следующий день эскадрильи в составе четырнадцати самолетов
должны были пролететь
|
|
