. В боях на Одере и за Бреслау мы не сможем 
надежно прикрыть танкистов. А погода улучшается.
      – Рыбалко не будет брать Бреслау. Он пойдет на юг, вдоль Одера. Надо 
прикрыть его движение в Силезию. Там будет видно, что делать, куда 
перебазироваться.
      – Все ясно! Постараемся надежно прикрыть танкистов от вражеской авиации!
      – Вот это другое дело.
      Смело повернув танковую армию на юг, Конев стремился при освобождении 
Силезского промышленного района уменьшить потери войск, избежать боев в городах,
 среди заводов с железобетонными и кирпичными зданиями. А главное – сохранить 
от разрушения этот важный промышленный центр Польши. Это было умное и 
дальновидное решение. Заходом танковой армии с запада, этим решительным 
маневром, он угрожал окружением войскам силезской группировки и вынуждал ее к 
поспешному отходу, чтобы на открытой местности разбить соединения гитлеровцев.
      Наша дивизия сделала все, чтобы обезопасить части армии генерала П. С. 
Рыбалко от удара с воздуха, дать ей возможность стремительно продвигаться вдоль 
Одера. После прихода бригад из Оппельна я получил распоряжение переключиться на 
прикрытие 5й гвардейской армии генерала А. С. Жадова, захватившей плацдарм за 
Одером.
      Прибыв на КП этого объединения, я доложил командарму о поставленной 
задаче. А. С. Жадов ознакомил меня с обстановкой, подчеркнул необходимость 
надежно прикрыть войска на плацдарме, а также переправы через Одер. В эту армию 
входили известные еще по Сталинграду корпуса, которыми командовали генералы 
Бакланов и Родимцев.
      Свой командный пункт мы развернули у реки на оградительной дамбе, рядом с 
КП Бакланова. Связался по радио со штабом дивизии и поставил полкам боевые 
задачи. Вскоре над переправой появилась восьмерка наших истребителей. Ее вел 
Цветков. Наши прибыли вовремя, когда на подходе в этот район была обнаружена 
большая группа пикировщиков Ю87 и истребителей «ФоккеВульф190».
      – Цветков, я – «Тигр». К плацдарму подходят бомберы с «фоккерами». 
Ударной группе атаковать бомберов, верхней четверке сковать боем «фоккеров». 
Действуйте!
      Стремительный удар нашей группы истребителей – и два бомбардировщика и 
один ФВ190 свалились в Одер. В воздухе заколыхались два парашютиста. 
Опустились они в расположении наших войск, на плацдарме. Снова в воздухе 
зарокотали очереди пушек и пулеметов. Бомбардировщики, не доходя до переправы, 
поспешно сбросили бомбы и развернулись на запад. Вскоре еще один «фоккер» 
врезался в землю. Остальные бреющим уходили из боя. Один из истребителей 
противника, повидимому, перепутав в испуге направления, пикировал в сторону 
нашего КП, За ним гнался Цветков. Очередь Цветкова попала не только в машину 
противника, но и осыпала дамбу около КП. Подбитый «фоккер» пытался развернуться 
и уйти за Одер, но второй очередью наш летчик вогнал его в землю.
      На насыпи, за дамбой, собралось до полсотни солдат и офицеров. Они 
внимательно следили за воздушным боем, слушали мои команды истребителям. 
Воздушный бой закончен, передышка.
      Вдруг просвистели снаряды над головой, вздыбились взрывы перед дамбой, 
среди домиков, где расположился КП Бакланова. Немецкие артиллеристы, 
повидимому, засекли нас и вели пристрелку. Находиться на дамбе было 
небезопасно – нас брали в вилку разрывов. Но и уходить не позволяло достоинство 
командира.
      Обстановку разрядил адъютант Бакланова. От имени комкора он попросил уйти 
всех за дамбу, передал приглашение прибыть к нему на завтрак.
      – Причина веская и своевременная, – слышу голос одного из офицеров КП,
      – без завтрака воевать нельзя.
      Приказал спуститься всем вниз, из поля видимости противника. Сам 
отправился к комкору.
      Бакланов встретил меня сердитым выговором:
      – Ну что вы все вылезли наверх дамбы и маячите там? Изза тебя мы 
остались без завтрака. Кухня разбита, повар ранен. Придется завтракать 
консервами.
      – Прошу извинить! Но уж очень удобно наблюдать с дамбы за воздухом.
      Завтрак прошел без горячей пищи и в этом была моя вина.
      С КП командарма сообщили, что туда доставили сбитых фашистских летчиков, 
и просили приехать на их допрос. Я тут же выехал. Важно было услышать мнение 
противника о наших действиях, получить новые сведения о воздушной группировке 
врага. Первым привели летчика со сбитого «ФоккеВульф190». Он сразу же заявил, 
что давать показания не будет, мотивировал это тем, что является членом 
фашистской партии с начала тридцатых годов. Это был матерый враг, убежденный 
нацист.
      Затем ввели майора, командира группы бомбардировщиков. Он охотно давал 
исчерпывающие ответы на вопросы, сообщил ряд важных и интересных сведений. 
Оказалось, что он и другие летчики группы бомбардировщиков были инструкторами 
авиашколы в Брно. Учебное заведение, как и другие, расформировали и всех 
пилотов направили в боевые летные части, а технический состав – в пехотные 
войска. Этот боевой вылет для него был первым и последним. Он откровенно 
жаловался на нехватку летного состава, особенно опытных летчиков, имеющих 
боевой налет. Это было приятное для нас известие. Наши летчики в тяжелых 
схватках в прошедшие годы войны выбили опытный летный состав противника. Теперь 
фашистское командование противопоставляет нам необстрелянных малоопытных 
летчиков. Неужели фашисты думают, что еще сумеют спасти положение? Или же это 
агония умирающего зверя… Теп