ми наземных целей 
поддерживали их. Отсутствие вражеской авиации в районе прикрытия позволяло 
нашим летчикам наносить внезапные удары по отступающим колоннам противника, 
иногда даже в нашем тылу. Это была, хотя и небольшая, но реальная помощь 
наступающим войскам. Важно и то, что с воздуха мы все время следили за 
противником, вели разведку.
      Мне удалось и самому произвести несколько боевых вылетов. Это позволяло 
конкретнее руководить группами, ставить реальные задачи. Однажды, правда, 
оправдалась поговорка – на ловца и зверь бежит.
      В один из дней наступления неожиданно рассеялся нижний ярус облачности. 
Можно было ожидать налета крупных сил вражеской авиации. Полки начали поднимать 
на патрулирование более мощные группы. Я вылетел в составе восьмерки. Второе 
звено в ней вместо погибшего А. Клубова возглавлял заместитель командира полка 
Аркадий Федоров.
      В районе прикрытия «Тигр» сообщил о подходе с запада большой группы 
противника. Сразу же пошли на сближение с ней. Я увидел колонну из четырех 
девяток бомбардировщиков и идущих по флангам и выше четырех звеньев 
истребителей сопровождения. «Атаковать бомбардировщиков с задней полусферы не 
дадут истребители. Единственная возможность – нанести лобовой удар», – оценил 
обстановку и дал команду:
      – Всем последовательно, парами атаковать бомберов в лоб! В атаку!
      С небольшим превышением захожу на ведущего. Это командир группы 
бомбардировщиков. Прицеливаюсь. Он «налезает» на мощную трассу огня из всех 
точек оружия и, оставляя за собой шлейф дыма, сваливается к земле. Переношу 
прицел на ведущего последней девятки. Очередь прошла мимо. Трудно поразить цель 
при «проскакивании». Боевым разворотом выхожу на верхние звенья 
«ФоккеВульф190». Мельком глянул на бомбардировщиков – еще два Ю87 падали за 
сбитым мною. Позже узнал, их уничтожили Сухов и Федоров. Остальные, сбросив 
бомбы с горизонтального полета в поле, поспешно разворачивались на запад.
      «Фоккеры» пришли в себя после нашего внезапного удара и набросились на 
нас. Чувствуя свое превосходство в силах, они вели бой активно, но не всегда 
умело. Началась вертикальная карусель. Повидимому, это были летчики 
гитлеровской противовоздушной обороны, не имеющие еще опыта боев с 
истребителями. Потеряв пять машин, «фоккеры» стали выходить из боя, как правило,
 пикированием к земле. Преследовать их было нецелесообразно – наша группа 
находилась в разрозненных парах. Да и дело сделано, боевая задача выполнена: 
сорван бомбовый удар по нашим танкистам, сбито, по сообщениям с «Тигра», три 
бомбардировщика и пять «ФоккеВульф190». У нас потерь нет.
      На другой день радостное настроение было омрачено.
      – Александр Иванович, получена радиограмма с «Тигра»: погиб Вишневецкий. 
При перебазировании командного пункта колонну машин атаковало звено 
«ФоккеВульф190», и Вишневецкого в суматохе сбила автомашина, – доложил 
Абрамович.
      – Как будто рок преследует! – сказал я. – Рядом с радостью идут и 
несчастья.
      – Это свойственно войне. А вам, Александр Иванович, надо лететь на КП. 
Передали о взятии танкистами Ченстохова. Там к середине дня на аэродроме будут 
готовы к приему наших истребителей.
      – Сегодня же надо перелетать полкам туда. Найдутся любители захватить его 
первыми. Мы уже и так начинаем отставать от танкистов. Передайте в полки 
распоряжение на подготовку к перебазированию. Я сейчас туда вылечу со своей 
группой. Вы тоже не задерживайтесь с передислокацией штаба.
      – Уже ушла передовая команда. К вечеру выедет остальной состав штаба.
      – Хорошо! До встречи в Ченстохове! – И подумал:
      «Молодец начальник штаба. Оперативно распорядился». Через пару часов моя 
группа приземлилась на грунт, рядом со взорванной бетонной взлетнопосадочной 
полосой. Я осмотрел аэродром. О ремонте полосы нечего было и думать. Глыбы 
бетонных плит и огромные воронки сплошь покрыли ее из конца в конец. 
Организовав управление прилетающими самолетами и определив место стоянок 
самолетов полков, я пошел проститься с Константином Вишневецким. Это была 
тяжелая потеря с начала ВислоОдерской операции. Нелепая гибель уже в канун 
полной победы над фашистской Германией вырвала из наших рядов незаурядного 
летчика, умного командира, Героя Советского Союза. Винить в его гибели 
коголибо не следовало. Он погиб в боевых условиях.
      По рассказам офицеров КП, Вишневецкий ехал в колонне на трофейном 
мотоцикле. Внезапно машины обстреляла четверка «ФоккеВульф190». Шофер одного 
из грузовиков резко рванул с дороги в сторону поля и сильно ударил ехавшего 
сбоку Вишневецкого. Я приказал похоронить отважного пилота во Львове. 
Перелетевшие в Ченстохов летчики и офицеры штаба дивизии простились с ним. Были 
отданы все воинские почести славному сыну Отчизны.
      Рано утром наш дивизионный КП выехал догонять ушедшие вперед корпуса 
танковой армии генерала П. С. Рыбалко. Они стремительно продвигались на Ельс и 
Бреслау. Вскоре нагнали командный пункт танковой армии и стали продвигаться 
вместе с ним. Сразу же за освобождением Ельса к Рыбалко прибыл командующий 
фронтом И. С. Конев. С ним были другие генералы, в том числе командующий 
воздушной армией С. А. Красовский. После совещания, улучив удобный момент, 
обратился к Степану Акимовичу, попросил перебазировать дивизию на аэродром в 
Ельсе.
      – Не разрешаю! Здесь расположатся «илы». Уже и так самовольно захватил 
аэродром в Ченстохове. Я собирался посадить туда штурмовиков.
      – Товарищ командующий, дивизия отстала от передовых соединений танковой 
армии более чем на сто километро