презрение. 

А рядом шла иная жизнь, полная тяжкого труда и лишений. Ее я видел и в нашем 
селе, и в богатых поместьях, где батрачили многие из нашей родни, в том числе и 
мои сестры. Тех из них, кто работал там постоянно, родители иногда навещали, 
взяв меня с собой. И я видел изнуренных трудом людей, заработок которых был 
ничтожным. 

Ездили мы и к родственникам, работавшим на шахтах и заводах, на железной дороге.
 Им жилось не лучше, но там, уже будучи подростком, школьником, я чувствовал 
какую-то иную атмосферу - протеста, решимости отстаивать свои человеческие 
права. Приезжали и к нам родственники и знакомые из рабочих поселков, причем 
бывало и так, что это были участники революционных выступлений, укрывавшиеся от 
преследования полиции. 

Затаив дыхание, слушал я их рассказы о борьбе рабочих против бесправия и 
произвола хозяев, о революционном движении. 

То было время, когда уже прогремели грозовые раскаты 1905 г. И хотя за ними 
последовали жестокие репрессии властей, ничто уже не могло погасить в народе 
растущее сознание необходимости революционной борьбы за лучшую долю. Бунты тои 
дело вспыхивали и в Екатеринославской губернии. Случались они и у нас в селе и 
на железнодорожной станции Гришине. Начинаясь, как правило, в рабочих районах, 
они затем охватывали и многие села. 

В накаленной атмосфере тех лет достаточно было искры, чтобы вспыхнуло пламя. 

Помню, в 1912 г., во время празднования столетия освобождения России от 
нашествия Наполеона, были устроены торжества и в нашем селе. В церкви и возле 
нее собралось множество крестьян со всей округи. Учителя привели туда и нас, 
школьников. После богослужения хор запел "Боже, царя храни", а в это время к 
церкви подъехало несколько подвод с опоздавшими крестьянами. Вновь прибывшие то 
ли не успели, то ли не торопились снять шапки, и полицейские бросились избивать 
их плетьми. Поднялся невообразимый шум. Крики и брань полицейских, стоны 
избиваемых заглушили хор. 

"И тут произошло то, чего никак не ожидали блюстители порядка. На них ринулась 
огромная толпа, собравшаяся на торжество. Теперь чем попало колотили 
полицейских. Разгневанная толпа была готова их растерзать, и остановить ее 
удалось только под угрозой огнестрельного оружия. Торжество, устроенное с целью 
внушить народу верноподданнические чувства к царю, было сорвано. Подавляющее 
большинство присутствовавших с гневом покинуло церковь. Разбежались по домам и 
мы, дети, с молчаливого согласия учителей, которые в большинстве также ушли, 
глубоко возмущенные произволом властей. Для взбунтовавшихся этот день оказался 
печальным: многих из них арестовали, бросили в тюрьмы, отправили в ссылку. 

О многих наших учителях хотел бы я сказать доброе слово. Они не только дали нам 
знания, но и в немалой степени способствовали духовному обогащению своих 
питомцев. Были, конечно, и учителя иного склада, не оставившие по себе доброй 
памяти. Например, учительницу Валентину Захаровну, вскоре вышедшую замуж за 
крупного помещика Вестингауза, я запомнил только потому, что с ней связано 
воспоминание о первом увиденном мною автомобиле, на котором она уехала в имение 
мужа. Надменная, высокомерная, она держалась с учениками сухо, официально. 
Случалось, даже била их. 

Иной была совсем молоденькая учительница по имени Неонила Семеновна. Мы все 
очень любили ее. И вдруг она исчезла. Оказалось, что ее арестовали за 
революционную деятельность и по приговору царского суда не то казнили, не то 
бросили в тюрьму на длительный срок. Узнав об этом, мы, малыши, пролили о ней 
немало горьких слез. Высокообразованным педагогом был Петр Тимофеевич Леонтьев, 
заведующий министерским училищем, в котором я кончал 5-й и 6-й классы. Забегая 
вперед, отмечу, что хотя революцию он воспринял без энтузиазма, но в дальнейшем 
стал настоящим патриотом социалистической Родины. После нападения гитлеровской 
Германии П. Т. Леонтьев самоотверженно участвовал в борьбе с фашистскими 
оккупантами, за что был повешен ими весной 1943 г. 

Немало сделали для того, чтобы воспитать в нас стремление стать полезными 
обществу, народу, и другие учителя, например Лариса Власьевна Лохвицкая, 
проработавшая в школе 50 лет. Она сейчас живет в Подмосковье и лишь недавно 
ушла на пенсию. Запомнились еще имена - Нина Ивановна Подзолова, Александра 
Ивановна Гамзагуди, Елена Васильевна Орлова, Валентина Порфирьевна Богданова и 
другие. 

Их труды не пропали даром. Почти все мои однокашники по школе стали активными 
участниками революционной борьбы. Большинство из них юношами в годы гражданской 
войны сражались с оружием в руках за Советскую власть. Многие, например Сема 
Юровников, Мартын Москалев, Алеша Булавин и другие, погибли тогда от рук 
белобандитов. Борьба была жестокая и беспощадная, ибо это была классовая борьба.
 Большая братская могила со скромным памятником на ней в центре с. Гришине 
напоминает мне сейчас о моих юных друзьях и товарищах, отдавших свои жизни за