И все же в целом условия для прорыва обороны у Зорау были несравненно лучше, 
чем на прежнем участке. 

Для прорыва были сосредоточены 95-й стрелковый и 126-й легкий горнострелковый 
корпуса. Первый из них усиливался чехословацкой танковой бригадой подполковника 
В. Янко, а другой - 5-й гвардейской танковой бригадой. К участку прорыва была 
стянута также большая часть приданной и поддерживающей артиллерии. 

Перегруппировка войск и занятие исходного положения для наступления не были 
замечены противником. 

Утро 24 марта началось 45-минутной артиллерийской подготовкой и ударом нашей 
авиации. На этот раз они дали отличные результаты, которые, разумеется, нельзя 
было даже сравнивать с неудачной артподготовкой 10 марта. Об этом можно судить, 
например, по тому, что многие огневые точки, предназначавшиеся для прикрытия 
подступов и столь тщательно замаскированные на окраинах Зорау, были разрушены 
огнем нашей артиллерии, поставленной на прямую наводку. 

После артподготовки через заболоченную долину пошли в атаку в полный рост 
стрелковые цепи, а также танки. Прорыв фронта и взятие города было осуществлено 
почти без потерь. 

В тот памятный день к нам вновь приехал в качестве военного корреспондента мой 
старый знакомый - писатель К. М. Симонов. Везло же ему! Он попадал к нам всегда 
в сложный, трудный момент, а это, полагаю, как раз и нужно писателю. Рад был 
его приезду и я. Встреча с ним вновь напомнила и Сталинград, где в трудный час 
состоялось наше первое знакомство, и нелегкие бои весны 1944 г. в районе 
Городенки, когда он пробыл несколько дней в нашей 38-й армии. Правда, беседы в 
тот раз у нас были краткие, но зато он побывал в боевых порядках наступавших 
войск, где испытал весь жар боев. 

Теперь он застал нас в самый разгар только что начавшегося наступления. И хотя 
в течение всего этого дня не выдалось и минутки, чтобы поговорить, мне 
показалось, что у нас на командном пункте он и без того нашел пищу для своего 
журналистского блокнота. 

Наши атакующие части сравнительно быстро сломили сопротивление противника. К 
концу дня они очистили от врага 20 населенных пунктов, в том числе г. Зорау. На 
главном направлении 95-й стрелковый и 126-й легкий горнострелковый корпуса в 
тот день продвинулись на глубину до 7 км, а 101-й стрелковый корпус на 
вспомогательном направлении - на 4 км. Не смог продвинуться вперед лишь 
левофланговый 127-й легкий горнострелковый корпус. 

Следующий день начался наступлением по всему фронту после 20-минутной 
артиллерийской подготовки. Сразу же выяснилось, что за ночь вражеское 
командование подбросило в полосу нашей армии 8-ю и 19-ю танковые дивизии. В 
связи с этим сопротивление усилилось. Одновременно противник активизировал свои 
действия в полосах 1-й гвардейской и 18-й армий, что в сущности также имело 
цель ослабить натиск нашей ударной группировки путем отвлечения части ее сил на 
этом направлении. 

Но этот замысел был разгадан и, естественно, провалился. Ломая сопротивление 
врага, 38-я армия расширила прорыв до 20 км по фронту. Глубина же нашего 
проникновения в оборону врага достигла в этот день 15 км. 

26 марта пал Лослау, а на левом фланге 60-я армия овладела Рыбником. Таким 
образом, первая линия обороны противника, прикрывавшая Моравско-Остравский 
промышленный район с северо-востока, была прорвана. 

IV 

Идею обхода Моравско-Остравского промышленного комплекса с севера отлично понял 
и сразу же поддержал прибывший в тот день новый командующий фронтом генерал 
армии А. И. Еременко. Несколько дней спустя и генерала Ф. К. Корженевича сменил 
на посту начальника штаба фронта генерал-полковник Л. М. Сандалов. 

Я хорошо знал Андрея Ивановича Еременко по боевым действиям в районе 
Сталинграда, где он тогда одновременно командовал войсками Сталинградского и 
Юго-Восточного фронтов. Помню, ходил он в то время, опираясь на палку, так как 
незадолго до этого прибыл прямо из госпиталя с не совсем зажившими ранами. Но 
работал много, самозабвенно. Ведь Сталинград был тогда самым ответственным и 
наиболее трудным участком советско-германского фронта. И оборона города на 
Волге неразрывно связана с именем А. И. Еременко. Полагаю, кроме представителей 
Ставки Г. К. Жукова и А. М. Василевского, именно ему принадлежали наибольшие 
заслуги в руководстве войсками по перемалыванию и истощению крупнейшей 
вражеской группировки в междуречье Волги и Дона. 

Вступление Андрея Ивановича в должность командующего нашим 4-м Украинским 
фронтом заметно оживило деятельность фронтового управления. Мы почувствовали 
это сразу. Ознакомление с фронтом новый командующий начал с нашей 38-й армии.