требовалось. Скорее всего, подумал я, Ставка усомнилась в способности 
командования нашего фронта умело, целесообразно использовать ударную мощь и 
маневренные возможности механизированного корпуса. 

О недовольстве Ставки деятельностью командования фронта в те дни можно судить и 
по следующему документу: 

"Лично Петрову и Мехлису. 

Ставка Верховного Главнокомандования считает объяснения генерала армии Петрова 
от 17.3.1945 г. неубедительными и указывает: 

1. Командующий фронтом генерал армии Петров, установив неполную готовность 
войск фронта к наступлению, обязан был доложить об этом Ставке и просить 
дополнительное время на подготовку, в чем Ставка не отказала бы. Но генерал 
армии Петров не позаботился об этом или побоялся доложить прямо о неготовности 
войск. Член Военного совета фронта генерал-полковник Мехлис сообщил в ЦК ВКП(б) 
о недочетах в подготовке и организации наступления только после срыва операции, 
вместо того, чтобы, зная о неполной готовности войск, своевременно предупредить 
об этом Ставку. 

2. Командование фронта и армий не сумело скрыть от противника сосредоточение 
войск и подготовку к наступлению. 

3. Штаб фронта был разбросан, и большая часть его находилась в 130 км от 
участка наступления. 

Проявленное в указанных недочетах неумение подготавливать операцию и определило 
ее неуспех. Ставка последний раз предупреждает генерала армии Петрова и 
указывает ему на его недочеты в руководстве войсками. 

17.3.1945 г. 18.30 

Ставка Верховного Главнокомандования 

Сталин 

Антонов"{333} . 

Что же касается конкретного вопроса о передаче мехкорпуса 1-му Украинскому 
фронту, то последний, как подтвердилось впоследствии в результате моих бесед с 
И. С. Коневым, особой нужды в этом соединении не испытывал. Ведь он имел тогда, 
кроме общевойсковых, две танковые армии, да еще и три отдельных танковых 
корпуса. 

Мы же не раз пожалели в дальнейшем, что лишились этого корпуса перед самым 
началом второго этапа операции. 

Задачи 38-й армии теперь заключались в том, чтобы, прорвав оборону противника 
на узком участке, развить наступление в обход Моравской Остравы с севера. При 
утверждении этого плана Ставка потребовала, чтобы одновременно был нанесен и 
вспомогательный удар с прежнего участка прорыва - из района Ястшембе Гурне в 
северо-западном направлении, на Мощеницу, Скшышув. Кроме того, 67-й стрелковый 
корпус, оставаясь в своей прежней полосе, должен был войти в состав 1-й 
гвардейской армии, которой оттуда предстояло нанести удар на Фриштат. 

Так пришло время расстаться с одним из трех "старых" корпусов нашей армии и с 
его командиром генерал-майором И. С. Шмыго. Прибыли же к нам два других корпуса 
- 95-й стрелковый и 126-й легкий горнострелковый. Командовали ими генералы И. И.
 Мельников и В. Н. Соловьев. 

Наступлению в районе Зорау способствовали внезапность и благоприятные природные 
условия. 

В течение марта вражеское командование еще более усовершенствовало свой рубеж 
обороны. Севернее Зорау он проходил по пологим скатам р. Руда, а южнее по 
насыпи железной дороги, которая возвышалась на 2-2,5 м над заболоченным руслом 
реки. Насыпь являлась одновременно и противотанковым препятствием. 

Передний край противника у Зорау тянулся за заборами городской окраины и 
определялся с трудом. Подступы же к нему преграждали минные поля и проволочные 
заграждения. Последними были перекрыты даже улицы. Там впереди противотанковых 
минных полей были проволочные заграждения, а позади - пулеметные гнезда. Вдоль 
тротуаров и во дворах гитлеровцы также установили противотанковые мины. 

Таков был этот городок, казавшийся издали столь мирным и спокойным. Тишина на 
его улицах имела, оказывается, весьма простое объяснение: они были так 
напичканы минами, что о каком-либо нормальном уличном движении не могло быть и 
речи.